Происхождение, среда и становление
Владимир Евграфович Татлин родился 16 (28) декабря 1885 года в Москве (по ряду свидетельств — в Харькове) в семье инженера-технолога железной дороги Евграфа Никифоровича Татлина, потомственного орловского дворянина, и поэтессы Надежды Николаевны Барт, близкой к народовольцам. После смерти матери (1889) и переезда в Харьков тринадцатилетний подросток бежал из дома, ходил юнгой на торговых судах в Турцию и Египет, подрабатывал у иконописцев и декораторов. Систематического академического образования он не получил: в 1902 году поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, но через год был отчислен «за неуспеваемость и неодобрительное поведение», учился в Одесском мореходном училище (1904) и лишь в 1905–1910 годах окончил курс в Пензенском художественном училище (занимаясь, в частности, у Д. И. Безперчего).
В начале 1910-х годов Татлин, известный как самобытный музыкант-бандурист и автор выразительных картин «Матрос», «Букет» и «Продавец рыб», стал соорганизатором общества «Союз молодёжи» (1911), выставлялся на вернисажах «Мира искусства», «Бубнового валета» и «Ослиного хвоста», исполнил эскизы для неосуществлённой постановки оперы М. И. Глинки «Жизнь за царя» (1913) и сблизился с футуристами — братьями Бурлюками, В. В. Маяковским и Велимиром Хлебниковым. Решающий перелом произошёл в 1914 году, когда из Берлина, где он выступал с бандурой на кустарной выставке, Татлин съездил в Париж и посетил мастерскую Пабло Пикассо.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Соединив материальную плотность русской иконы с пространственными поисками кубизма, Татлин в 1915 году на Первой футуристической выставке «Трамвай В» (под заголовком «Живописный рельеф») и на выставке «0,10» представил свои беспредметные «контррельефы» из дерева, железа, меди, цинка и стекла, подвешенные в углах залов. Отказ от иллюзорной глубины картины в пользу реального трёхмерного материала и столкновения фактур положил начало конструктивизму.
После 1917 года Татлин работал в отделе ИЗО Наркомпроса и ленинградском ГИНХУКе, где в 1923 году поставил как режиссёр, сценограф и актёр спектакль по поэме Хлебникова «Зангези». Главным его манифестом стал проект Памятника III Интернационалу («Башня Татлина», 1919–1920) — 400-метровая (на треть выше Эйфелевой) наклонная двойная стальная спираль с вынесенным наружу каркасом и тремя вращающимися остеклёнными объёмами (куб для законодательных съездов с оборотом за год, пирамида для исполкома за месяц и цилиндр для информационно-пропагандистских служб за сутки). Хотя башня осталась в моделях 1920–1921 и 1930 годов, она определила эстетику инженерной архитектуры XX века. Позднее, преподавая в Киевском художественном институте (1925–1927, среди учеников — Иосиф Каракис) и во ВХУТЕМАСе (1927–1930), Татлин проектировал «нормаль-одежду» и с 1923 по 1932 год создавал безмоторный орнитоптер «Летатлин» — опыт органического союза человека и техники, программно изложенный в его статье «Искусство в технику» (1932).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Ядром творческой биографии Татлина стало идейное противостояние с Казимиром Малевичем, вспыхнувшее на выставке «0,10» в 1915 году и в петроградском кружке «Квартира № 5» (собиравшемся у Л. А. Бруни в Академии художеств). Супрематизму отвлечённой геометрии и цвета Татлин противопоставил требование «ставить глаз под контроль осязания», вплоть до известного эпизода, когда он выбил стул из-под Малевича, предложив оппоненту посидеть на геометрии и цвете. При этом сам Татлин не примкнул полностью и к прагматическому крылу конструктивистов (А. М. Родченко, В. Ф. Степанова), отстаивая бионическую, интуитивную органичность формы.
Утопические проекты мастера столкнулись с жёсткой реальностью эпохи: Башню высмеивал в фельетоне 1920 года Аркадий Аверченко и оспаривал с позиций религиозного синтеза В. Н. Чекрыгин, а реальные испытания «Летатлина» так и не состоялись. С утверждением социалистического реализма после 1932 года (года его единственной прижизненной персональной выставки в Пушкинском музее) Татлин, несмотря на звание заслуженного деятеля искусств РСФСР (1931), был вытеснен в театральную сценографию (включая «Глубокую разведку» в МХАТе в 1944 году, Центральный детский театр и работу в военном Горьком) и книжную графику. В 1948 году он подвергся идеологической проработке и лишился работы, избежав, однако, репрессий, а в начале 1950-х руководил бригадой по созданию наглядных пособий для МГУ и писал аскетичные камерные натюрморты («Мясо», «Череп на раскрытой книге»).
Наследие, влияние и оценки в историографии
Международное значение Татлина было признано мгновенно: на берлинской ярмарке 1920 года немецкие дадаисты Георг Грос и Джон Хартфилд подняли плакат с лозунгом: «Искусство умерло — Да здравствует машинное искусство Татлина!». Первым теоретическим осмыслением его метода стали книги критика Н. Н. Пунина «Памятник III Интернационала» (1920) и «Татлин (Против кубизма)» (1921), увидевшего в мастере преодоление западного кубизма на основе русской иконописной традиции.
После десятилетий идеологического забвения в позднем СССР наследие Татлина было заново открыто с 1960–1970-х годов в трудах Л. А. Жадовой, А. А. Стригалёва, Дж. Милнера, А. Раппапорта и И. Н. Дуксиной, показавших глубокую связь между конструктивистским проектом и органической поэтикой Хлебникова, а собрание коллекционера Г. Д. Костаки сохранило ключевые рельефы и поздние картины. Скончавшийся в Москве 31 мая 1953 года Татлин сегодня признан наряду с Малевичем ключевой фигурой мирового авангарда: его работы хранятся в Третьяковской галерее, Русском музее, ГМИИ и в Монине, а с 2010 года Союз архитекторов России вручает национальную премию имени Владимира Татлина.
