Происхождение, среда и становление
Александр Васильевич Кривошеин родился 19 (31) июля 1857 года в Варшаве в семье артиллерийского офицера Василия Фёдоровича Кривошеина, выслужившего потомственное дворянство личными заслугами. Скромное социальное происхождение сочеталось в его ранней биографии с классическим столичным образованием: окончив варшавскую гимназию, он поступил на физико-математический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета (откуда вынес пожизненный интерес к естествознанию и энтомологии), а затем перевёлся на юридический факультет, который завершил со степенью кандидата прав. Первым местом его практической работы стала должность юрисконсульта Северо-Донецкой железной дороги, принадлежавшей предпринимателю и меценату С. И. Мамонтову. Именно тогда сформировалась редкая для петербургского чиновничества черта Кривошеина — свободное понимание механизмов частного капитала, железнодорожного тарифа и коммерческого кредита. Решающее значение для его вхождения в высший круг национальной торгово-промышленной элиты имел брак с Еленой Геннадиевной Карповой, дочерью историка Г. Ф. Карпова и внучкой текстильного магната-старообрядца Т. С. Морозова: родственный союз с кланом Морозовых сделал Кривошеина естественным посредником между имперской бюрократией Санкт-Петербурга и московской буржуазией.
Государственная карьера Кривошеина началась в 1884 году в ведомстве Министерства юстиции с работы в Московском архиве, однако подлинным полем его административного роста стал Земский отдел Министерства внутренних дел, куда он поступил в 1887 году. Переломной оказалась командировка 1888 года в Южно-Уссурийский край: министр внутренних дел граф Д. А. Толстой поручил молодому чиновнику одновременно обследовать положение дальневосточных крестьян-переселенцев и сопровождать в путешествии своего сына Глеба Толстого. Блестяще справившись с деликатным поручением, Кривошеин получил назначение комиссаром по крестьянским делам в Ленчицкий уезд Калишской губернии, где изучил практику подворного крестьянского землевладения и сервитутного размежевания Царства Польского. Вернувшись в 1891 году делопроизводителем Земского отдела МВД, он ревизовал деятельность земских начальников и уездных съездов во внутренних губерниях, а с 1896 года на протяжении девяти лет работал в Переселенческом управлении МВД (возглавив его в 1904 году по получении чина действительного статского советника). Строительство Сибирской железной дороги порождало стихийную волну аграрной миграции, и Кривошеин одним из первых отказался от полицейско-запретительного взгляда на переселения, организовав сеть казённых складов сельскохозяйственных орудий, гидротехнических партий и переселенческих участков за Уралом.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В годы Первой русской революции административный вес Кривошеина стремительно вырос: в 1905 году, будучи товарищем главноуправляющего землеустройством и земледелием, он подал записку о необходимости создания объединённого Совета министров с реальными полномочиями председателя, а в октябре 1906 года занял пост товарища министра финансов и управляющего Дворянским земельным и Крестьянским поземельным банками. Скупка Крестьянским банком помещичьих имений с последующей перепродажей разверстанными отрубными и хуторскими участками стала финансовым фундаментом начавшейся аграрной трансформации. Назначенный 21 мая 1908 года главноуправляющим землеустройством и земледелием, Кривошеин образовал стратегический тандем с председателем Совета министров П. А. Столыпиным. Если Столыпин обеспечивал политическую волю и защиту указа 9 ноября 1906 года (ставшего законом 14 июня 1910 года) с думской трибуны, то Кривошеин превратил ранее второстепенное Главное управление землеустройства и земледелия (ГУЗиЗ) в динамичное министерство модернизационного типа, бюджет и штаты которого выросли в несколько раз.
Принципиальный вклад Кривошеина в Столыпинскую реформу состоял в переносе центра тяжести с юридического закрепления надельной земли в личную собственность на реальное внутринадельное и групповое землеустройство — ликвидацию чересполосицы и дальноземелья силами уездных землеустроительных комиссий. В противовес казённому формализму он широко привлекал к работе земских агрономов, гидротехников, статистиков и деятелей сельской кооперации, нередко имевших репутацию политически «неблагонадёжных», но обладавших высокой профессиональной квалификацией. Итогом совместной со Столыпиным инспекционной поездки летом 1910 года стала знаменитая «Записка о поездке в Сибирь и Поволжье», обосновавшая комплексную программу превращения Сибири из штрафной колонии в самодостаточный экономический край с развитым маслоделием, элеваторной сетью и южносибирскими железнодорожными магистралями. Вслед за этим в 1912–1913 годах Кривошеин совершил экспедиции в Туркестан и Муганскую степь, выдвинув план масштабного орошения Голодной степи для освобождения русской текстильной промышленности от импорта американского хлопка, за что в прессе и думских кулуарах прочно закрепил за собой имя «министра Азиатской России».
После гибели Столыпина в 1911 году Кривошеин стал самым авторитетным министром империи, пользовавшимся редким одновременным доверием Николая II, придворных сфер и умеренно-либерального большинства III и IV Государственной думы. В январе 1914 года он сыграл решающую роль в отставке осторожного министра финансов и премьера В. Н. Коковцова, чей курс на накопление свободной золотой наличности и опору на казённую винную монополию Кривошеин считал тормозом производительных сил. Отклонив предложение императора лично возглавить Совет министров и выдвинув на пост номинального премьера престарелого И. Л. Горемыкина, Кривошеин фактически сосредоточил в своих руках экономическую стратегию кабинета. Провозглашённый весной 1914 года «Новый курс» предусматривал отказ от формирования бюджета за счёт водочных доходов, переориентацию государственных инвестиций на мелиорацию, портостроение, сеть государственных зернохранилищ, казённое железнодорожное строительство и проектирование первых крупных гидроэлектростанций на Волхове и порогах Днепра, однако сараевские выстрелы и мировая война прервали реализацию этой программы.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Первая мировая война и катастрофа «Великого отступления» весной — летом 1915 года поставили Кривошеина в эпицентр системного кризиса самодержавия. Осознавая невозможность ведения тотальной индустриальной войны силами замкнутой бюрократии при враждебности образованного общества и буржуазии, он возглавил прагматичное крыло Совета министров, взявшее курс на компромисс с думской оппозицией. В июне — июле 1915 года при активном участии Кривошеина были отправлены в отставку наиболее одиозные консервативные министры (военный министр В. А. Сухомлинов, министр внутренних дел Н. А. Маклаков, министр юстиции И. Г. Щегловитов и обер-прокурор Синода В. К. Саблер), а для мобилизации тыла учреждена система государственно-общественных Особых совещаний по обороне, топливу, перевозкам и продовольствию (последнее с августа 1915 года возглавил сам Кривошеин). Он поощрял переговоры коллег по кабинету с лидерами формировавшегося в Думе и Госсовете Прогрессивного блока, рассчитывая создать «правительство общественного доверия» без формального ограничения монархических прерогатив короны.
Кульминацией политической драмы стал август 1915 года, когда Николай II принял решение сместить великого князя Николая Николаевича и лично возглавить Ставку Верховного главнокомандующего. Кривошеин справедливо увидел в этом шаге двойную угрозу: возложение на монарха прямой персональной ответственности за возможные фронтовые неудачи и передачу столичного управления в руки императрицы Александры Фёдоровны и кружка Г. Е. Распутина при пассивном попустительстве премьера И. Л. Горемыкина. Выступив негласным лидером «министерской фронды», Кривошеин вместе с семью другими министрами подписал 21 августа коллективное письмо царю с просьбой пересмотреть решение и признал невозможной дальнейшую совместную работу с Горемыкиным. Ставка на умеренное давление потерпела крах: Николай II расценил демарш как «забастовку» собственных слуг, поддержал Горемыкина и 26 октября 1915 года уволил Кривошеина с поста главноуправляющего, закрыв последний шанс на эволюционную консолидацию власти и цензовой общественности.
Отвергнув Февральскую и Октябрьскую революции 1917 года, бывший статс-секретарь включился в подпольную антибольшевистскую борьбу: весной 1918 года он возглавил в Москве консервативный «Правый центр», тайно собрал у московских промышленников 250 тысяч рублей для переправки узникам царской семьи в Тобольск и Екатеринбург и чудом ушёл от засады ВЧК в конторе Морозовской мануфактуры. Потеряв в рядах Добровольческой армии двух старших сыновей — Василия и Олега, а также пережив крах снабженческого аппарата А. И. Деникина, в мае 1920 года 62-летний сановник откликнулся на призыв генерала П. Н. Врангеля возглавить Правительство Юга России в осаждённом Крыму. Извлекая уроки из провала деникинской реституционной политики, Кривошеин разработал врангелевский «Приказ о земле» от 25 мая 1920 года, закреплявший за обрабатывающими землю крестьянами отчуждаемые части крупных имений в вечную наследственную собственность за выкуп пятикратного среднего урожая с рассрочкой на двадцать пять лет при ведущей роли крестьянских волостных земств. Дипломатическое искусство Кривошеина обеспечило признание крымского правительства де-факто со стороны Франции, однако военное превосходство Красной армии предрешило ноябрьскую эвакуацию Русской армии; год спустя, 28 октября 1921 года, он скончался в эмиграции в Берлине.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Институциональное наследие А. В. Кривошеина оказалось парадоксально долговечным даже после крушения старого строя. Созданная под его руководством сеть агрономических станций, переселенческих трактов, кооперативных союзов Сибири, ирригационных сооружений Туркестана и гидроэнергетических изысканий (включая проекты Волховской и Днепровской станций) напрямую использовалась советскими плановыми органами и разработчиками плана ГОЭЛРО в 1920-е годы. На карте Арктики память о поддержке главноуправляющим полярных экспедиций В. А. Русанова сохранили залив и ледник Кривошеина на Новой Земле, а судьба его выживших сыновей — участника французского Сопротивления И. А. Кривошеина, богослова-патролога архиепископа Василия (Всеволода Кривошеина) и биографа отца К. А. Кривошеина — стала заметной страницей культуры русского зарубежья.
В историографии фигура Кривошеина долгое время оставалась полем острых интерпретационных споров. Советская историческая наука (А. Я. Аврех, В. С. Дякин) видела в нём прежде всего расчётливого проводника «бонапартистского» союза поместного дворянства с крупным финансово-промышленным капиталом, стремившегося спасти монархию ценой разрушения крестьянской общины, хотя В. С. Дякин подробно реконструировал его ведущую роль в прогрессивном крыле кабинета 1915 года. Вышедшая в 1973 году в Париже фундаментальная монография его сына К. А. Кривошеина и художественно-историческая эпопея А. И. Солженицына «Красное колесо» сформировали противоположный образ дальновидного государственного строителя, способного предотвратить революционную катастрофу при условии доверия монарха. Современные исследователи (К. А. Соловьёв, С. В. Куликов, В. Ж. Цветков, М. А. Давыдов, И. И. Воронов) дают более взвешенную аналитическую оценку: признавая выдающийся организаторский талант и гибкий прагматизм Кривошеина в аграрной колонизации и крымском законодательстве 1920 года, историки указывают и на уязвимость его аппаратной тактики — роковую ошибку января 1914 года с выдвижением И. Л. Горемыкина, обернувшуюся в 1915 году поражением реформаторской бюрократии перед лицом неподвижной самодержавной доктрины.
