Происхождение, среда и становление
Точная дата рождения и ранние годы жизни Андрея Чохова, подписывавшего свои стволы также «Чеховым», неизвестны; историки относят его рождение примерно к 1545 году. Ономастический анализ показывает, что прозвищные имена Чох и Чех в XVI столетии бытовали главным образом в западнорусских землях под властью Великого княжества Литовского, откуда, вероятно, происходили его предки. Недавнее исследование церковного синодика (работа Н. В. Белова 2024 года) с поминанием рода мастера установило имя его отца — Фёдор — и позволило восстановить полное имя литейщика: Андрей Фёдорович Чохов.
Его профессиональное становление пришлось на эпоху Ивана IV Грозного, когда расширение границ, осады Казани и Полоцка и затяжная Ливонская война требовали мощной казённой артиллерии, независимой от иноземных наёмных мастеров. В 1550-е годы подростком Чохов поступил в учение на московский Пушечный двор к известному мастеру Кашпиру Ганусову. В отличие от рядовых подмастерьев, ограничивавшихся подсобной формовкой, Чохов овладел расчётом пропорций ствола, технологией одновременной плавки больших масс бронзы и барельефным декором. С 1568 года он фигурирует в документах как зрелый мастер, а с середины 1570-х уже руководит сложнейшими государственными отливками.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
За почти шестьдесят лет службы в Пушечном приказе (1568–1629) Чохов работал при пяти царях (от Ивана IV и Фёдора Иоанновича до Бориса Годунова, Смутного времени и Михаила Романова) и изготовил не менее тридцати двух орудий и около восьми крупных колоколов. Уже в 1575–1579 годах он создал серию тяжелейших осадных орудий: пищали «Лисица» и «Собака» (1575), «Барс» (1576–1577, позже вывезенная и переплавленная в Швеции), два 180-мм орудия «Волк» (1577, 1579; доныне хранятся в Швеции) и знаменитое 216-мм орудие «Инрог» (1577) массой 7134 килограмма — крупнейшую стенобитную пищаль русской армии своего времени, экспонируемую сегодня в Артиллерийском музее Санкт-Петербурга наряду с пушками «Егуп» (1587), «Лев», «Скоропея» (1590), «Царь Ахиллес» (1617) и пищалью 1629 года.
Вершиной литейного искусства XVI века стала отлитая в 1586 году при Фёдоре Иоанновиче 890-мм бронзовая Царь-пушка весом 2400 пудов (около 39 тонн) с надписью «делал литец Андрей Чохов». Задуманная как сверхтяжёлый оборонительный «дробовик» для стрельбы каменной картечью, она требовала безошибочной плавки и заливки десятков тонн сплава в огромную литейную яму. В 1587–1588 годах Чохов отлил 470-мм мортиру «Егуп» и экспериментальную стоствольную пушку, а с 1590 года занял ведущее положение среди мастеров Москвы, создав в один год с клеймом «делал Андрей Чохов» пищали «Аспид» (370 пудов) и «Троил» (430 пудов, ныне у здания кремлёвского Арсенала), а также «Лев» (183 мм), «Скоропея» (152 мм) и утраченного «Соловья». Параллельно он прославился как колокольный мастер: в 1571 году участвовал в переливке 2000-пудового колокола, отлил колокол для храма Покрова Пресвятой Богородицы (1589), лаврские благовестники «Лебедь» (1594, 625 пудов) и гигантский «Годунов» (1600, по разным данным от 1080 пудов до 40 тонн; уничтожен в 1930 году), а в 1621–1622 годах — кремлёвские колокола «Глухой» и 20-тонный «Реут».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Судьба мастера была тесно связана с политическими бурями Русского царства на рубеже XVI–XVII веков. Положение Пушечного двора напрямую зависело от устойчивости казны и верховной власти: так, в 1605 году по заказу кратковременного царя Лжедмитрия I Чохов отлил массивную 534-мм «мортиру Самозванца», уцелевшую до наших дней в Петербурге. Однако после 1606 года, с углублением Смутного времени, боярской войной и интервенцией, имя Чохова полностью исчезает из актовых источников на семь лет. Лишённое казённых поставок меди и олова государственное литьё фактически замерло, поставив выдающегося мастера на грань вынужденного бездействия.
Восстановление артиллерийского дела началось лишь после воцарения Михаила Фёдоровича Романова: с января 1614 года Пушечный двор возобновил крупные казённые работы. Несмотря на почтенный возраст около семидесяти лет, Чохов вернулся к руководству мастерскими и помог возродить потерянные за годы разрухи производственные цепочки. На новом этапе он отлил 152-мм пищаль «Царь Ахиллес» (1617), четыре колокола для колокольни Ивана Великого на смену утраченным в Смуту (1621), стенобитные «Волк» и «Кречет» (1627), а свою последнюю известную 85-мм пищаль создал в год своей кончины (1629).
Наследие, влияние и оценки в историографии
Главным историческим итогом деятельности Чохова стало формирование преемственной московской школы художественно-технического литья. В отличие от замкнутых европейских цехов, мастер воспитал целую плеяду учеников — Проню Фёдорова, Кондратия Михайлова, Григория Наумова, Алексея Никифорова и Игнатия Максимова, которые, в свою очередь, передали технологию литейной династии Моториных, создавшей в XVIII веке Царь-колокол. Так сквозь Смуту и смену династий протянулась непрерывная отечественная традиция тяжёлого бронзового литья.
В историографии наследие Чохова прошло путь от первых заметок Н. М. Карамзина о клеймах на кремлёвских пищалях и словарных статей И. Н. Березина, Брокгауза и Ефрона и «Русского биографического словаря» до фундаментальных монографий Е. Л. Немировского (1982), Д. А. Гутнова (2016) и новейших синодичных изысканий Н. В. Белова (2024). Современная наука отбросила наивный миф о чисто декоративном характере Царь-пушки, рассматривая произведения Чохова в Кремле и Артиллерийском музее Петербурга как выдающийся сплав передовой металлургии, военной инженерии и монументального искусства допетровской Руси.
