Происхождение, среда и становление
Социальный взлёт Джеймса Кука стал редким исключением в сословном британском флоте XVIII века. Сын шотландского батрака из Йоркшира, он окончил сельскую школу в Грейт-Айтоне и в семнадцать лет перешёл из бакалейной лавки на угольщики уитбийских судовладельцев Уокеров. Каботажные рейсы вдоль мелководных берегов Англии и плавания по Балтике научили его ценить плоскодонные, прочные и манёвренные суда-угольщики, а свободные часы он отдавал самообразованию — математике, навигации и астрономии.
В июне 1755 года Кук отказался от капитанства на торговом бриге «Френдшип» и добровольно записался матросом в Королевский флот накануне Семилетней войны. Сдав экзамен на мастера (1757), он отличился в Канаде: под Луисбургом (1758) армейский инженер Сэмюэл Холланд обучил его мензульной съёмке, и соединение сухопутной геодезии с морским промером обеспечило картам Кука исключительную точность. Ночная обстановка фарватера реки Святого Лаврентия под французским огнём сделала возможной высадку войск генерала Вольфа под Квебеком (1759), а пятилетняя съёмка Ньюфаундленда (1763–1767) и точный расчёт долготы по солнечному затмению 1766 года принесли ему поддержку Адмиралтейства и Королевского общества.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Назначение 39-летнего Кука в 1768 году командиром «Индевора» разрешило спор Королевского общества с Адмиралтейством: географ Александер Далримпл претендовал на руководство походом, но флот нуждался в дисциплинированном офицере, о котором адмирал Колвилл отзывался так:
«Зная по опыту одарённость мистера Кука и его способности, я считаю его достаточно квалифицированным для работы, которую он выполнил, и для крупнейших предприятий того же рода». Под предлогом наблюдения прохождения Венеры по диску Солнца на Таити секретный приказ требовал найти гипотетическую «Южную землю» и опередить Францию (экспедиции Бугенвиля, Кергелена и Сюрвиля).
Три кругосветных плавания Кука (1768–1779) кардинально преобразили карту планеты. В первом походе при участии Джозефа Бэнкса и таитянского навигатора Тупиа он картографировал оба острова Новой Зеландии, открыл пролив Кука, обследовал восточный берег Австралии (Ботанический залив, Большой Барьерный риф) и подтвердил Торресовым проливом отделение Новой Гвинеи. Во второй экспедиции (1772–1775, «Резолюшн» и «Эдвенчур» с натуралистами Форстерами и морским хронометром К1 Уильяма Уэллса) Кук впервые пересёк Южный полярный круг (17 января 1773 года), достиг 71°10′ ю. ш. и доказал отсутствие обитаемого Южного материка в умеренных широтах. Третья экспедиция (1776–1779) в поисках Северо-Западного прохода принесла открытие Гавайев, опись Аляски и встречу на Алеутах с русскими промышленниками, чьи карты экспедиции Беринга Кук использовал, закрепив в мире имя Берингова пролива.
Не меньший переворот он совершил в судовой медицине и навигации: строгая гигиена и рацион из квашеной капусты, солодового сусла и свежей зелени свели к минимуму смертность от цинги (во втором плавании на «Резолюшн» от неё не умер ни один моряк, за что Кук получил медаль Копли), а испытания хронометра сделали определение долготы точным инструментом океанской картографии.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Триумфы Кука сопровождались жёсткими управленческими кризисами и драматическими столкновениями культур. Накануне второго плавания Джозеф Бэнкс потребовал перестроить «Резолюшн» под свою свиту и коллекции, нарушая мореходность судна; Кук поддержал флотских инженеров, и Бэнкс сошёл с дистанции. В самом походе капитан «Эдвенчура» Тобиас Фюрно пренебрёг противоцинготным режимом и после разлучения судов потерял в декабре 1773 года десять матросов в кровавой стычке с маори в Новой Зеландии, уйдя затем в Англию без командира.
Хотя Кук старался ограничивать насилие и распространение болезней среди островитян, для возврата украденных вещей или беглецов он регулярно захватывал каноэ и вождей-заложников. На Таити этот метод сработал, но на Гавайях в 1779 году привёл к катастрофе. Прибытие «Резолюшн» и «Дискавери» в бухту Кеалакекуа в январе совпало с праздником Макахики и ритуальным почитанием, однако долгая стоянка истощила запасы островитян и породила взаимное раздражение. Когда шторм сломал мачту флагмана и вынудил англичан вернуться 10 февраля, прежнее дружелюбие сменилось враждебностью. После кражи баркаса 14 февраля 1779 года Кук попытался взять на корабль заложником вождя Каланиопу; у берега, в панике от слухов о гибели знатного гавайца и после выстрелов, толпа набросилась на десант, и 50-летний капитан погиб в схватке. Сменивший его Чарльз Клерк признал в дневнике, что трагедию спровоцировала несвойственная Куку уверенность, будто мушкеты легко рассеют многотысячную толпу.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Смерть Джеймса Кука завершила классическую эпоху Великих географических открытий: контуры обитаемых материков и Тихого океана были определены с точностью, служившей мореходам почти столетие. На его наследие опирались Джордж Ванкувер, Уильям Блай, Лаперуз и русская экспедиция Ф. Ф. Беллинсгаузена (которой сэр Джозеф Бэнкс в 1819 году передал карты Кука, вскоре преодолев установленный Куком ледовый предел). Именем капитана и его корабля названы пролив, острова (данные И. Ф. Крузенштерном), высшая вершина Новой Зеландии, кратер на Луне и космические аппараты «Аполлон-15» и «Индевор».
В исторической науке фигура Кука остаётся предметом острых дискуссий. Классическая традиция (Дж. К. Биглхол) видела в нём образец просвещённого гуманиста и учёного, тогда как советские историки (Я. М. Свет, И. П. Магидович) подчёркивали трагический парадокс первопроходца, объективно открывшего дорогу британской колонизации Австралии, Океании и вытеснению коренных народов. В современной антропологии спор Маршалла Салинза и Гананата Обейесекере вокруг гавайской гибели Кука стал классическим примером переосмысления колониального контакта и границ западного взгляда на историю Океании.
