Происхождение, среда и становление
Джоаккино Антонио Россини родился високосного 29 февраля 1792 года в адриатическом городе Пезаро (Папская область) в семье, где музыка была не развлечением, а способом выживания. Его отец, Джузеппе Россини, служил городским трубачом и валторнистом в оркестрах; мать, Анна Гвидарини, дочь пекаря и белошвейка, обладала от природы сильным сопрано и, научившись петь на слух, выступала на провинциальных оперных подмостках. Детство мальчика рассекали бури наполеоновских войн: республикански настроенный отец возглавлял оркестры на церемониях «Дерева свободы», за что после прихода австро-русских войск А. В. Суворова в 1799–1800 годах попал в тюрьму. Мать увезла сына в Болонью, и юный Джоаккино рано начал зарабатывать как солист-дискант, оставаясь в гастрольное время под присмотром бабушки.
С 1802 года в Луго мальчик брал уроки у священника Джузеппе Малерби, в богатой нотной библиотеке которого открыл для себя малоизвестные тогда в Италии партитуры Й. Гайдна и В. А. Моцарта; уже к двенадцати годам Россини написал шесть струнных сонат. Оперный дебют состоялся там же, когда мальчик заменил заболевшего комического баса в опере В. Фьораванти. В 1806 году Россини поступил в недавно открытый Болонский музыкальный лицей, где изучал пение, виолончель, фортепиано и главное — строгий контрапункт под руководством просвещённого падре Станислао Маттеи. Сроднившись с ремеслом в живой театральной среде через семью тенора Доменико Момбелли (для которой написал первую, поставленную лишь позже оперу «Деметрий и Полибий»), восемнадцатилетний композитор в конце 1810 года при содействии Джованни и Розы Моранди отправился в Венецию — столицу итальянского оперного рынка.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Молниеносный взлёт Россини опирался на феноменальную скорость письма — сам он шутил: «Дайте мне счёт из прачечной, и я положу его на музыку», — однако за внешней лёгкостью стояла глубокая структурная реформа театра. Начав с одноактных комических фарсов в венецианском театре «Сан-Моизе» («Брачный вексель», 1810) и прогремев в миланской «Ла Скала» оперой «Пробный камень» (1812, пятьдесят спектаклей и освобождение от воинской повинности), композитор совершил перелом в 1813 году, создав подряд героическую оперу-сериа «Танкред» и искромётную оперу-буффа «Итальянка в Алжире».
В 1815–1822 годах в Неаполе, став в 23 года музыкальным директором королевских театров «Сан-Карло» и «Дель Фондо» у предприимчивого импресарио Доменико Барбайи, Россини получил в распоряжение первоклассный оркестр и созвездие вокалистов во главе с тенорами Андреа Нодзари, Мануэлем Гарсиа, Джованни Давидом и примадонной Изабеллой Кольбран (будущей женой композитора). В опере «Елизавета, королева Англии» (1815) Россини впервые заменил сухие речитативы под клавесин сопровождением струнного оркестра, открыв путь к сквозной драматургии, и полностью выписал в партитуре виртуозные вокальные каденции и украшения, лишив певцов права произвольно искажать авторский замысел. В «Отелло» (1816) к речитативам подключился весь симфонический оркестр, а в «Моисее в Египте» (1818) на сцену вышли мощные хоровые ансамбли ораториального масштаба.
Параллельно в 1816–1817 годах были созданы вершины комического и полусерьёзного театра — «Севильский цирюльник» (Рим, 1816), «Золушка» (1817) и «Сорока-воровка» (1817). Итальянский цикл увенчала величественная «Семирамида» (1823), после которой Россини покорил Париж и Лондон. Обосновавшись с 1824 года во Франции на королевском контракте, он освоил французскую декламацию и традиции Глюка, переработал неаполитанские партитуры в «Осаду Коринфа» (1826) и «Моисея и фараона» (1827), написал блестящую комическую оперу «Граф Ори» (1828) и 3 августа 1829 года представил четырёхактную большую оперу «Вильгельм Телль», противопоставившую народные альпийские хоры угловатой музыке австрийских оккупантов и задавшую эталон романтической увертюры и французской grand opéra.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Триумфы Россини неизменно шли рука об руку с ожесточённой борьбой театральных партий и политических лагерей. В 1813–1815 годах патриотические мотивы «Танкреда», «Итальянки в Алжире» и заказного «Гимна независимости» принесли аполитичному по натуре автору долгий негласный полицейский надзор; сам он позднее объяснял свою позицию в письме: «Я никогда не вмешивался в политику. Я был музыкантом, и мне никогда не приходило в голову стать кем-либо другим, даже если я испытывал живейшее участие к тому, что происходило в мире, и особенно к судьбе своей родины». Тем не менее в эпоху Рисорджименто энтузиасты во главе с Мадзини видели в «Вильгельме Телле» гимн освобождения, а российская цензура, как отмечал И. А. Гончаров в записке 1867 года, маскировала «Телля» на сцене под названием «Герцог Бургундский».
Самым драматическим дебютом стала премьера «Севильского цирюльника» (первоначально «Альмавива, или Тщетная предосторожность») 20 февраля 1816 года в Риме: интриги приверженцев престарелого Джованни Паизиелло, ранее написавшего оперу на ту же комедию Бомарше, вкупе со сценическими курьёзами сорвали первый спектакль, но уже со второго вечера опера триумфально покорила всю Европу. Во время гастролей в Вене в 1822 году вокруг Россини вспыхнула настоящая «лихорадка», возмущавшая немецких романтиков во главе с Вебером, но вызвавшая живой интерес Бетховена; при личной встрече глухой венский титан напутствовал гостя словами: «Ах, Россини. Так Вы композитор „Севильского цирюльника“? Я поздравляю вас. Эта опера будет исполняться, пока итальянская опера существует. Ни в коем случае не пытайтесь писать что-нибудь ещё, кроме оперы-буффа, любой другой стиль будет делать насилие над Вашей природой».
Однако главной загадкой биографии стало «великое отречение»: после «Вильгельма Телля» в 37 лет, на вершине славы, Россини навсегда перестал писать для оперного театра. Новейшие исследования показывают, что к этому привели не столько конкуренция с романтической оперой Мейербера и Галеви, сколько тяжёлое сплетение личных и исторических ударов: Июльская революция 1830 года отменила королевскую пенсию (за восстановление которой он боролся до 1835 года), рухнул брак с потерявшей голос Изабеллой Кольбран, а застарелая урологическая болезнь и жестокие приступы депрессии надолго выбили мастера из строя, особенно в годы жизни в Болонье и Флоренции (1836–1855). Лишь переселившись в 1855 году в Париж с заботливой второй женой Олимпией Пелисье, Россини обрёл душевный покой, создав блистательные субботние салоны в Пасси, камерный цикл «Грехи моей старости» и великую «Маленькую торжественную мессу» (1863), о которой иронично пометил на партитуре: «„Маленькая торжественная месса для четырёх вокальных партий с аккомпанементом двух фортепиано и гармониума“. Сочинена для моего загородного дома в Пасси».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Ещё при жизни Генрих Гейне именовал Россини «божественным маэстро» и видел в нём «солнце Италии, расточающее свои звонкие лучи всему миру», а А. С. Пушкин обессмертил его строкой «Европы баловень, Орфей». Воздействие россиниевской оркестровки, драматических крещендо и вокальной дисциплины определило пути В. Беллини (которому маэстро покровительствовал в Париже), Г. Доницетти, Д. Верди (унаследовавшего даже благотворительный замысел Россини по устройству приюта для престарелых певцов), а во Франции — Д. Обера, Ф. Галеви и молодого Ж. Бизе.
Завещав основное состояние родному Пезаро на основание музыкального лицея и премий для молодых авторов, Россини скончался в Пасси 13 ноября 1868 года; в 1887 году его прах торжественно перенесли во флорентийскую базилику Санта-Кроче рядом с могилами Микеланджело и Галилея.
В истории восприятия фигура композитора пережила разительную перемену. В первой половине XX века почти весь его серьёзный репертуар — за исключением «Цирюльника», «Золушки» и «Вильгельма Телля» — сошёл со сцен из-за исчезновения виртуозных баритеноров и колоратурных контральтино, на которых писались неаполитанские оперы. Ситуация изменилась в ходе «россиниевского ренессанса» второй половины XX и начала XXI века (работы Дж. Сазерленд, М. Хорн, Э. Паласио, Х. Д. Флореса, ежегодный фестиваль в Пезаро с 1980 года). Историография прошла путь от блестящего, но полубеллетристического очерка Стендаля («Жизнь Россини», 1824) к документальной трёхтомной биографии Джузеппе Радичотти (1927–1929), исследованиям Ф. Тоя (1934), Г. Вайнштока (1968), Р. Осборна и Ф. Госсетта, а в отечественном музыковедении — к фундаментальной монографии Елены Бронфин (1973), окончательно утвердивших статус Россини не как легкомысленного мелодиста, а как ключевого реформатора европейского музыкального театра XIX века.
