Происхождение, среда и становление
Вильгельм Рихард Вагнер родился 22 мая 1813 года в Лейпциге, став девятым, младшим ребёнком в семье полицейского актуария Карла Фридриха Вагнера. Спустя полгода отец умер от тифа, и мать Йоханна Розина вскоре переехала с детьми в Дрезден к актёру, портретисту и драматургу Людвигу Гейеру, под чьей фамилией мальчик рос до четырнадцати лет. Театральная атмосфера дома Гейера, впечатления от готической романтики «Вольного стрелка» К. М. фон Вебера, Девятой симфонии Л. ван Бетховена в Гевандхаузе и страстной сценической игры сопрано Вильгельмины Шрёдер-Девриент (1829) с юности убедили Вагнера, что слово и музыка в театре неразделимы.
Учась в лейпцигских школах св. Николая и св. Фомы, он начал сочинять шекспировскую трагедию «Лейбальд», а затем брал уроки гармонии у К. Г. Мюллера. Поступив в 1831 году в Лейпцигский университет, Вагнер прошёл серьёзную школу контрапункта у кантора церкви св. Фомы Кристиана Теодора Вайнлига, отказавшегося от платы за уроки и издавшего его первую фортепианную сонату. Тем не менее реальное становление композитора прошло не в академиях, а на бурных провинциальных подмостках 1833–1842 годов: он был хормейстером в Вюрцбурге («Феи»), директором театра в обанкротившемся Магдебурге («Запрет любви»), дирижёром в Кёнигсберге (где в 1836 году заключил бурный брак с актрисой Минной Планер) и Риге, откуда в 1839 году чета бежала от кредиторов на паруснике через штормовое море в Лондон и Париж. Годы парижской нищеты принесли Вагнеру работу аранжировщиком у издателя Шлезингера, новеллу «Паломничество к Бетховену» и партитуры «Риенци» и «Летучего голландца».
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Триумфальная премьера исторической оперы «Риенци» в Дрездене 20 октября 1842 года, поддержанная Дж. Мейербером, принесла Вагнеру пост королевского саксонского капельмейстера. Поставив там «Летучего голландца» (1843) и «Тангейзера» (1845) и завершив «Лоэнгрина» (премьера проведена Ф. Листом в Веймаре в 1850 году), композитор перешагнул рамки традиционного романтического театра.
В швейцарском изгнании 1849–1852 годов Вагнер развернул целостную эстетическую программу в трактатах «Искусство и революция», «Художественное произведение будущего» и «Опера и драма». Провозглашая: «Как человек до тех пор не освободится, пока не примет радостно узы, соединяющие его с Природой, так и искусство не станет свободным, пока у него не исчезнут причины стыдиться связи с жизнью», он выдвинул идеал «тотального произведения искусства» (Gesamtkunstwerk) и реформу оперы в «музыкальную драму». В противовес «засахаренной скуке» номерной итальянской и французской оперы (Россини, Обера, Мейербера) Вагнер, сам писавший стихотворные либретто ко всем своим сочинениям, заменил обособленные арии и увертюры сквозным развитием, драматическими прелюдиями при поднятом занавесе, «бесконечной мелодией» и разветвлённой системой лейтмотивов — музыкальных символов героев, предметов и философских идей.
Художественным воплощением реформы стали четыре поздних шедевра. В «Тристане и Изольде» (завершена в 1859, премьера 1865) предельное усиление хроматизма, ослабление тонального центра («Тристан-аккорд») и перенесение действия в психологическую глубину открыли путь к музыке XX века. В «Нюрнбергских мейстерзингерах» (1868) Вагнер синтезировал музыкальную драму с барочной полифонией и ансамблями, а в четырёхоперной тетралогии «Кольцо нибелунга» («Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид», «Гибель богов») и мистерии «Парсифаль» (1882) довел симфонизацию оркестра (четверной состав, 8 валторн, вагнеровские тубы) до беспрецедентного масштаба, сравнив оркестр с античным хором. Одновременно в Байройте он создал Фестшпильхаус (1876) — архитектурный прообраз современного театра с затемнённым залом и скрытой от глаз публики оркестровой ямой.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Жизненный путь Вагнера представлял собой непрерывную цепь политических, эстетических и личных потрясений. В конце 1840-х годов в Дрездене композитор увлёкся леворадикальными идеями, дружил с редактором А. Рёккелем и русским анархистом М. А. Бакуниным и принял участие в Майском восстании 1849 года. Поражение мятежа и ордер на арест обрекли его на двенадцать лет изгнания в Швейцарии, где оторванность от немецких театров совпала с мучительным разладом в браке с Минной Планер и острой нехваткой средств.
Перелом 1854–1858 годов в Цюрихе имел двоякую природу. С одной стороны, знакомство с трудом Артура Шопенгауэра «Мир как воля и представление» радикально перестроило эстетику Вагнера: вопреки прежней теории о первенстве драмы над музыкой он признал музыку высшим непосредственным выражением мировой воли, что отразилось на космологическом трагизме «Гибели богов» и «Тристана». С другой стороны, страстная привязанность к поэтессе Матильде Везендонк — супруге его щедрого цюрихского покровителя Отто Везендонка — заставила Вагнера в 1857 году прервать работу над «Зигфридом» на целых двенадцать лет ради создания «Тристана и Изольды» и обернулась разрывом с женой. Новое поражение пришло в 1861 году в Париже, где обновлённый «Тангейзер» был сорван на третьем спектакле свистом аристократов из Жокей-клуба и антиимперской политической фрондой, несмотря на восторженную защиту Шарля Бодлера.
Когда в 1864 году, на грани долговой тюрьмы, Вагнера спас 18-летний баварский король Людвиг II (оплативший его долги и позже воздвигший в честь героев вагнеровского эпоса замок Нойшванштайн), конфликт перенёсся в Мюнхен. Роман с Козимой фон Бюлов, дочерью Ф. Листа и женой дирижёра Ганса фон Бюлова (провёдшего премьеру «Тристана» в июне 1865 года), вкупе с интригами придворных вынудили короля выслать композитора в швейцарский Трибшен. Не меньшую остроту имела идейная сторона биографии: начиная со статьи «Еврейство в музыке» (1850, переизданной под собственным именем в 1869 году), Вагнер выступал с резкими антисемитскими нападками на «коммерциализацию» искусства (метя прежде всего в Дж. Мейербера), что вызывало протесты ещё при жизни (как и требование крещения от дирижёра «Парсифаля» Германа Леви в 1882 году) и бросило мрачную тень на судьбу его имени в XX столетии.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Влияние Вагнера на мировую культуру оказалось всеобъемлющим и полярным. Вокруг Ференца Листа сложилась веймарская «Новая немецкая школа», а приёмы вагнеровской гармонии, оркестровки и лейтмотивной драматургии усвоили Антон Брукнер, Густав Малер, Рихард Штраус, Клод Дебюсси, Бела Барток и ранний Арнольд Шёнберг. В России страстным пропагандистом мастера стал А. Н. Серов; его влияния, вопреки полемике, не избежал поздний Н. А. Римский-Корсаков, а также А. Н. Скрябин, тогда как И. Брамс и венский критик Э. Ганслик в Западной Европе, а М. П. Мусоргский и А. П. Бородин в России отстаивали противоположные идеалы «абсолютной» или национальной самобытности. На открытии Байройтского фестиваля в августе 1876 года присутствовали П. И. Чайковский, К. Сен-Санс и Э. Григ, но именно тогда начался глубокий идейный разрыв Фридриха Ницше, позже бросившего в трактате «Казус Вагнер»: «Был ли Вагнер вообще музыкантом? Во всяком случае он был больше кое-чем другим… Его место в какой-то другой области, а не в истории музыки: с её великими истыми представителями его не следует смешивать. Вагнер и Бетховен — это богохульство…».
После кончины композитора 13 февраля 1883 года в Венеции руководство Байройтом возглавила его вдова Козима (в дальнейшем — их сын Зигфрид и потомки). В начале XX века зять Вагнера Х. С. Чемберлен и кружок националистических публицистов способствовали превращению Байройта в идейный центр германского национализма, а затем творчество Вагнера было окружено культом в нацистской Германии, что вызвало послевоенное негласное табу на его публичное исполнение в Израиле и запрет на публикацию брошюры «Еврейство в музыке» в современной России.
Современная историография (Томас Манн, отмечавший, что Вагнер «видел в искусстве священное тайнодействие, панацею против всех язв общества…», А. Ф. Лосев с концепцией «мистического символизма», Б. В. Левик, М. Г. Раку, В. А. Шнирельман) стремится разделять гениальное новаторство вагнеровской музыкальной драмы и опасные идеологические конструкции, показавшие двойственность европейского романтического мифотворчества.
