Происхождение, среда и становление
Егор Францевич Канкрин (при рождении Георг Людвиг) родился 16 (27) ноября 1774 года в Ханау в семье немецкой протестантской интеллигенции, фамилия которой (первоначально Кребс) ещё в XVII веке была латинизирована в Cancrinus. Его отец, видный минералог и горный инженер Франц Людвиг Канкрин, по приглашению фельдмаршала П. А. Румянцева-Задунайского в 1784 году перешёл на русскую службу, занял место в Берг-коллегии и возглавил соляные разработки в Старой Руссе. Георг получил основательное юридическое и камералистское образование в Гисенском и Марбургском университетах (доктор права, 1794), дополнив его познаниями в естествознании, архитектуре и философии; после недолгой службы советником правления в Ангальт-Бернбурге и публикации романа «Дагоберт» (1797) он переехал к отцу в Россию.
Начинать карьеру пришлось с низов: после ссоры с отцом молодой доктор права лишился поддержки и служил бухгалтером и секретарём у крупного предпринимателя Абрама Перетца. Перелом наступил в 1800 году, когда его записка «Об улучшении овцеводства в России» обратила на себя внимание графа И. А. Остермана: Канкрин стал заместителем управляющего Старорусскими солеварнями, в 1803 году перешёл в Министерство внутренних дел советником по соляным делам, а в 1809 году был назначен инспектором немецких колоний Петербургской губернии. Приобретённый в кампаниях 1806–1807 годов в Польше и Восточной Пруссии опыт провиантского комиссионера лёг в основу его сочинения «Фрагменты о военном искусстве с точки зрения военной философии» (1809), благодаря которому генералы К. Л. А. Пфуль и М. Б. Барклай-де-Толли рекомендовали Канкрина императору Александру I.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Назначенный в 1812 году генерал-интендантом 1-й Западной, а с 1813 года — всей действующей русской армии, Канкрин ввёл жёсткую ревизию поставок, пресекал подрядческие хищения и обеспечил войска продовольствием как в России, так и в заграничных походах. Из 425 млн рублей сметы на войны 1812–1814 годов ведомство израсходовало менее 400 млн, а в сложнейших расчётах с европейскими союзниками за постой и фураж Канкрин доказал необоснованность многих счетов и сократил сумму претензий с 360 до 60 млн рублей. Став в 1820 году членом Военного совета, он обобщил эти принципы в классическом труде «О военном хозяйстве в мирное и военное время» (1820–1823), а в трактате о мировом и национальном богатстве резко раскритиковал министра финансов Д. А. Гурьева за попытки изымать ассигнации путём дорогих иностранных займов.
Заняв пост министра финансов в 1823 году на рекордный для империи двадцать один год, Канкрин вывел казну из послевоенного расстройства. Он перешёл к строгой экономии расходов, добился утверждения в 1836 году «нормальной сметы» бюджета и укрепил таможенный протекционизм (тарифы 1822 и 1841 годов), видя в пошлинах защиту отечественных мануфактур и косвенное налогообложение привилегированного дворянства. Для подъёма технических кадров были основаны Санкт-Петербургский практический технологический институт (1828) и обновлённый Корпус горных инженеров, налажена чеканка платиновой монеты, организовано путешествие А. Гумбольдта по Уралу и Сибири (1829), издана «Инструкция об управлении лесной частью на горных заводах хребта Уральского» (1830) и создано Алешковское лесничество. Вершиной его курса стала денежная реформа 1839–1843 годов: вместо разорительного подъёма бумажного рубля к паритету министр девальвировал ассигнации по твёрдому курсу 3 рубля 50 копеек за серебряный рубль, учредил Депозитную кассу (1839) и обменял старые деньги на государственные кредитные билеты (1843), утвердив устойчивый серебряный монометаллизм вплоть до Крымской войны.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Внутренняя политика Канкрина отражала противоречие между жёсткой финансовой стабилизацией и потребностями капиталистической модернизации. Опасаясь спекуляций и «искусственных капиталов», он не допускал открытия частных коммерческих и сберегательных банков, свернул фабричное кредитование и перенаправил ресурсы в Заёмный банк для ссуд помещикам. Этот курс вызвал острую полемику с адмиралом Н. С. Мордвиновым в 1837–1838 годах. Из тех же соображений бережливости и страха перед социальными потрясениями министр годами тормозил масштабное железнодорожное строительство.
Сложным был и фискально-аграрный выбор. Ещё в 1815–1818 годах Канкрин подал Александру I записку о постепенном выкупе крестьян и земли государством на базе общины, чем восстановил против себя дворянские круги. На посту министра при Николае I верх взяли нужды казны: увеличились прямые подати, вернулись винные откупа (принёсшие огромный доход, но критиковавшиеся за ущерб нравам) и введён табачный акциз. Поглощённый бюджетом, он упустил положение казённых крестьян, и в 1837 году Николай I выделил их в Министерство государственных имуществ П. Д. Киселёва. В 1838 году Канкрин читал курс финансов наследнику Александру Николаевичу, в 1840 году император отклонил его прошение об отставке, и лишь в 1844 году больной граф оставил службу.
Наследие, влияние и оценки в историографии
В экономической мысли оценки Канкрина остаются полярными. Немецкий экономист Вильгельм Рошер отнёс его к русско-немецкой школе, противостоявшей доктрине Адама Смита. Дореволюционные историки и финансисты (Р. И. Сементковский, Н. Х. Бунге, А. Н. Гурьев) ценили министра за оздоровление бюджета и валютную стабильность, а И. А. Вышнеградский и С. Ю. Витте называли себя его преемниками, признавая при этом, что тяжесть налогообложения податных сословий сужала внутренний рынок для покровительствуемой промышленности.
В современной науке дискуссия обострилась: Д. Аджемоглу и Дж. Робинсон трактуют курс Канкрина как преднамеренное сдерживание индустриализации и железных дорог ради сохранения помещичьего строя, тогда как С. А. Нефёдов, Б. К. Тебиев и К. Мондэй опровергают эту схему, напоминая об антикрепостнических записках 1810-х годов и создании инженерно-технических институтов. В истории науки имя графа сохранилось в названии минерала канкринита (1839), рода растений Канкриния и географических объектов на Новой Земле.
