Происхождение, среда и становление
Карло ди Джованни Росси (Карл Иванович Росси) родился 18 (29) декабря 1775 года; традиционно местом его рождения считается Неаполь, однако по архивным разысканиям В. К. Шуйского зодчий появился на свет в Венеции, а в Неаполе прошли его ранние годы. Его мать, мюнхенская танцовщица Гертруда Аблехер, вскоре соединила жизнь с прославленным хореографом Шарлем Ле Пиком. Через Париж и Лондон семья в 1787 году приехала в Санкт-Петербург и Павловск, и именно придворно-театральная среда сформировала у будущего мастера исключительное чувство перспективы и сценической режиссуры пространства.
Образование Росси получил в немецкой школе Петришуле (с 1788 года), а с 1795 года обучался архитектуре у Винченцо Бренны, одновременно помогая ему и театральному декоратору Пьетро Гонзаго в Петербурге, Гатчине и Павловске. Поступив в 1795 году чертёжником в Адмиралтейское ведомство, он в 1800 году собственноручно исполнил отчётные чертежи Михайловского замка. После гибели Павла I и отставки Бренны Росси в 1802–1804 годах уехал с учителем за границу и около девяти месяцев совершенствовался во Флорентийской академии.
По возвращении в Россию, не имея крупных заказов, зодчий в 1806–1808 годах служил дессинатором на Императорском фарфоровом заводе. В августе 1808 года его командировали в Москву в Экспедицию кремлёвского строения: он построил Екатерининскую церковь в Кремле и сгоревший в 1812 году деревянный театр на Арбатской площади, а в 1809 году перестроил Путевой дворец в Твери, подготовив своё возвращение в столицу в 1815 году.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Решающим институциональным условием триумфа Росси стало его назначение в 1816 году по инициативе Августина Бетанкура членом Комитета строений и гидравлических работ. Если предшественники XVIII века вроде Дж. Кваренги и И. Е. Старова оттачивали отдельные палладианские фасады, то Росси, работая в союзе с планировщиком Антуаном Модюи и В. П. Стасовым, перекраивал целые кварталы, превращая столичные площади в гигантские открытые интерьеры.
После реконструкции Аничкова дворца (1816), строительства утончённого палладианского Елагина дворца (1816–1818) и павловской библиотеки зодчий перешёл к грандиозным городским ансамблям. В 1819–1825 годах для великого князя Михаила Павловича был возведён Михайловский дворец, соединивший композицию «усадьбы в городе» с выразительной скульптурой С. С. Пименова и В. И. Демут-Малиновского и эталонным Белым залом с авторской мебелью.
Главным памятником русского ампира стал ансамбль Дворцовой площади с дугообразным зданием Главного штаба и Триумфальной аркой в честь победы 1812 года (1819–1829): системой двойной поворотной арки высотой и шириной 28 метров Росси скрыл изгиб Большой Морской улицы и подчинённо включил в композицию Зимний дворец Растрелли, где сам же в 1826 году создал Военную галерею. Параллельно сложился ансамбль Александринской площади с театром, фасадом Публичной библиотеки и строго кратной по пропорциям Театральной улицей (ныне улица Зодчего Росси: ширина и высота корпусов 22 метра, длина 220 метров), а в 1829–1834 годах — комплекс Сената и Синода.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Свойственные Росси смелость и масштабность замыслов проявились ещё в юношеском проекте перестройки Адмиралтейской набережной, где он с гордостью докладывал Александру I: «Размеры предлагаемого мною проекта превосходят те, которые римляне считали достаточными для своих памятников». Однако эта бескомпромиссность постоянно сталкивала его с придворными ведомствами и меняющимися вкусами монархов. Так, при оформлении арки Главного штаба строгий александровский проект 1819–1820 годов с геральдическим щитом был отклонён вступившим на престол Николаем I, и в 1827 году его сменила пышная колесница богини Виктории работы Пименова и Демут-Малиновского.
К рубежу 1820–1830-х годов на смену эпохе широких градостроительных преобразований пришли жёсткая николаевская экономия и ведомственный контроль. Строительство Александринского ансамбля и Сената и Синода сопровождалось спорами о сметах и острейшим конфликтом 1831 года с инженером и председателем строительных комиссий Петром Базеном. Не выдержав бюрократического давления и интриг, в 1832 году Росси ушёл в отставку и уволился «от всех занятий по строениям».
Последние семнадцать лет жизни стали временем глухого забвения и нужды. Имевший десять детей от двух браков (с итальянкой Анной Больцини и шведкой Софией-Еленой Андерсон), всю жизнь говоривший дома по-итальянски, Росси после отставки получал лишь редкие заказы — колокольню Юрьева монастыря (1841) и собор в Таллине (1841–1845). Только в октябре 1847 года он принял российское подданство ради пенсии для детей, а весной 1849 года умер от холеры на съёмной квартире в Коломне и был погребён за счёт казны.
Наследие, влияние и оценки в историографии
За полтора десятилетия активного градостроительства по проектам Росси в центре Санкт-Петербурга было оформлено одиннадцать площадей и двенадцать улиц. Уже в 1815 году персидский посол, поражённый размахом работ, произнёс: «Сей вновь строящийся город будет некогда чудесен». Росси сумел объединить разнофункциональные здания — министерства, театр, библиотеку, суды — в целостную пространственную скульптуру, определившую классический облик имперской столицы. При этом сам мастер изначально окрашивал фасады в сдержанные серый и белый тона, тогда как привычная жёлто-белая гамма утвердилась лишь во второй половине XIX века при Александре II.
В десятилетия господства эклектики и модерна высокий ампир Росси воспринимался как слишком строгий канон, однако на рубеже XIX–XX веков историки искусства и мастера «Мира искусства» заново открыли его масштаб. Игорь Грабарь назвал Карло Росси «последним великим зодчим Европы», поставив его синтез планировки и декора в ряд высших достижений мирового классицизма.
В советской и современной историографии (труды В. И. Пилявского, М. З. Тарановской, В. К. Шуйского, В. Г. Власова) подчёркивается способность Росси соединить римскую античность, альбомы Ш. Персье и П. Фонтена, рисунки Ш.-Л. Клериссо и традиции русской усадьбы в гибкий «сверхстиль», предвещавший эпоху историзма и позволивший, по слову самого зодчего, «произвести эпоху в архитектуре». В 1940 году его останки были перенесены в некрополь Александро-Невской лавры.
