Происхождение, среда и становление
Евгений Викторович Тарле (при рождении Григорий Вигдерович Тарле; в метрических документах и ЭСБЕ указан 1874 год, в части советских справочников — 1875 год) родился 27 октября (8 ноября) в Киеве в еврейской купеческой семье. Его отец Виктор Григорьевич знал немецкий язык и переводил Достоевского, а мать Розалия Арнольдовна происходила из семьи знатоков Талмуда. Детство и гимназические годы будущего историка прошли в Одессе и Херсоне (выпуск 1892 года). Решающей стала встреча в Одессе с византинистом Ф. И. Успенским, который посоветовал юноше поступать в Новороссийский университет, а затем рекомендовал его профессору И. В. Лучицкому в Киевский университет Св. Владимира.
В августе 1893 года в киевском Софийском соборе Тарле принял православие под именем Евгений, чтобы жениться на дворянке Ольге Григорьевне Михайловой (их брак продлился шестьдесят лет, а единственный сын Виктор умер трёх лет в 1899 году). Окончив университет в 1896 году, он участвовал в киевских социал-демократических кружках и 1 мая 1900 года был арестован во время доклада А. В. Луначарского и выслан в Херсон с запретом преподавать. Несмотря на опалу, в 1901 году он защитил магистерскую диссертацию о Томасе Море в духе легального марксизма, а в 1903 году получил разрешение читать лекции приват-доцентом в Петербургском университете. В октябре 1905 года Тарле был ранен жандармами на митинге у Технологического института, а в 1909–1910 годах консультировал социал-демократическую фракцию III Государственной думы.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
С 1898 по 1914 год Тарле ежегодно работал в архивах Франции и Германии. Двухтомная докторская диссертация «Рабочий класс во Франции в эпоху Революции» (1909–1911), новаторская монография «Континентальная блокада» (1913) и исследование экономической жизни наполеоновской Италии (1916) принесли профессору Юрьевского университета европейское признание: за политическими перипетиями эпохи Наполеона он раскрыл противоборство рынков, мануфактур и социальных слоёв.
В 1917 году Тарле вошёл в Чрезвычайную следственную комиссию Временного правительства и участвовал в Стокгольмской конференции социалистов. Настороженно встретив Октябрьскую революцию и эпоху «красного террора» (сборник «Революционный трибунал в эпоху Великой французской революции», 1918), он остался в России, возглавил Петроградское отделение Центрархива и стал профессором Петроградского и Московского университетов. Член-корреспондент РАН (1921) и действительный член АН СССР (1927), он налаживал научную дипломатию, основав в 1926 году в Париже комитет связей с участием П. Ланжевена, А. Матьеза и А. Мазона.
В 1930–1950-е годы Тарле создал классические исторические биографии «Наполеон» (1936) и «Талейран» (1939), книги «Жерминаль и прериаль» (1937) и «Нашествие Наполеона на Россию» (1937–1938). Эвакуированный во время Великой Отечественной войны в Казань, он преподавал в КГУ, входил в Чрезвычайную государственную комиссию (1942), написал двухтомную «Крымскую войну» (1941–1944) на основе ранее закрытых архивов, труды о П. С. Нахимове, Ф. Ф. Ушакове и Д. Н. Сенявине, а также публицистическую книгу «Гитлеровщина и наполеоновская эпоха».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Творческий путь Тарле в СССР стал драмой выживания дореволюционного академика под идеологическим давлением. Уже курс «Европа в эпоху империализма, 1871–1919 гг.» (1927) вызвал раздражение ортодоксальных марксистов школы М. Н. Покровского. В ходе «Академического дела» С. Ф. Платонова (1929–1931) Тарле был арестован ОГПУ по обвинению в монархическом заговоре с ролью министра иностранных дел в будущем правительстве и в связях с «Промпартией». Исключённый из Академии наук, 8 августа 1931 года он был сослан в Алма-Ату на два года.
Восстановленный в ЛГУ в конце 1932 года, он по заказу властей написал «Наполеона», где в духе схемы Покровского не считал Бородино русской победой и отрицал массовый характер крестьянской партизанской войны 1812 года. 10 июня 1937 года «Правда» и «Известия» обрушились на книгу с разгромными статьями, назвав её «ярким образцом вражеской вылазки», но уже на следующий день напечатали редакционные опровержения — предположительно по личному вмешательству И. В. Сталина. В сентябре 1938 года Тарле восстановили в правах академика, а в новой книге «Нашествие Наполеона на Россию» он сменил акценты на защиту национально-патриотической освободительной войны.
Новые атаки последовали даже после трёх Сталинских премий 1-й степени: в 1945 году «Большевик» критиковал «Крымскую войну» за вывод о скорее дипломатическом, чем военном поражении России, а в 1951 году С. Кожухов упрекнул историка за принижение роли Кутузова. Вынужденный формально признавать партийную критику, престарелый учёный сохранял личное мужество: осенью 1951 года на лекции в МГИМО в разгар антисемитской кампании он открыто заявил студентам: «…я не француз, а еврей, и моя фамилия произносится Та́рле».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Двенадцатитомное собрание сочинений Тарле (1957–1962) и его научная школа (Б. Б. Пиотровский, Л. Н. Гумилёв, А. И. Молок, А. Я. Манусевич, Л. Е. Кертман) связали дореволюционную петербургскую историографию с советской наукой. Международное признание учёного закрепили звания почётного доктора Сорбонны, университетов Осло, Праги, Брно и Алжира, избрание в Британскую (1944), Норвежскую и Филадельфийскую академии, а с 1991 года РАН присуждает премию имени Е. В. Тарле.
Оценки его наследия остаются многомерными. Зарубежный историк Б. Самнер назвал «Крымскую войну» важнейшим русским исследованием темы после А. М. Зайончковского. В то же время современные историки (Б. С. Каганович, О. Кен) отмечают, что блеск художественного изложения у Тарле порой вёл к литературной архаизации и вольности с фактами, а труды 1930–1950-х годов несут следы сталинской конъюнктуры; тем не менее архивная глубина и стилистическое мастерство обеспечивают его книгам прочное место в исторической классике.
