Происхождение, среда и становление
Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен (при рождении Фабиан Готтлиб Беньямин фон Беллингсгаузен) вышел из старинного остзейского дворянского рода голштинских корней. Родившись в сентябре 1778 года (по другой версии — в августе 1779 года) на мызе Лагентаге на острове Эзель, в десятилетнем возрасте он поступил в Морской кадетский корпус в Кронштадте. Подобно И. Ф. Крузенштерну и О. Е. Коцебу, он принадлежал к плеяде балтийско-немецких моряков, соединивших верную службу Российской империи с передовой европейской гидрографической школой.
После производства в мичманы (1797) и плаваний в Ревельской эскадре решающей школой для него стало первое русское кругосветное плавание 1803–1806 годов на шлюпе «Надежда». Направленный по рекомендации П. И. Ханыкова, молодой офицер стал главным картографом экспедиции Крузенштерна, нанеся на карту новые берега Тихого океана и мыс на Сахалине, получивший его имя (1805). Последующее командование на Балтике (корвет «Мельпомена», 1809) и Чёрном море (фрегаты «Минерва» и «Флора», 1812–1819) закрепило за ним репутацию первоклассного навигатора и строгого командира.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Главным делом жизни Беллинсгаузена стала Первая русская антарктическая экспедиция 1819–1821 годов, снаряжённая по воле императора Александра I и морского министра маркиза И. И. де Траверсе. На протяжении сорока пяти лет после плаваний Джеймса Кука (1775) в науке господствовало убеждение, что путь на крайний юг перекрыт сплошными льдами, но русская инструкция требовала прорыва в неизведанные широты,
«употребив всевозможное старание и величайшее усилие для достижения сколько можно ближе к южн. полюсу, отыскивая неизвестные земли и не оставив сего предприятия, иначе как при непреодолимых препятствиях». Командуя шлюпом «Восток», Беллинсгаузен действовал в идеальном союзе с Михаилом Лазаревым на шлюпе «Мирный»; перед отплытием на юг в Лондоне он получил научные консультации и карты от престарелого президента Королевского общества сэра Джозефа Бэнкса — спутника Кука.
Выйдя из Кронштадта 4 (16) июля 1819 года, экспедиция описала Южную Георгию, открыла острова Маркиза де Траверсе и обследовала Южные Сандвичевы острова. 16 (28) января 1820 года в точке 69°21′28″ ю. ш. и 2°14′50″ з. д. (у берега Принцессы Марты) корабли вплотную подошли к шельфовому ледовому щиту Антарктиды — на двое суток раньше британца Эдварда Брансфилда. После плавания в тропическом Тихом океане и отдыха в австралийском Порт-Джексоне (Сидней), где экспедиция открыла атоллы архипелага Россиян (названные в честь полководцев 1812 года — Кутузова, Барклая-де-Толли, Раевского, Милорадовича), острова Восток и Симонова, а также собрала ценные естественно-научные и этнографические коллекции для Казанского университета, шлюпы через остров Маккуори вновь ушли к Полярному кругу. В январе 1821 года были открыты остров Петра I и берег Земли Александра I, а также нанесены на карту Южные Шетландские острова. За 751 день похода экипажи прошли 86 475 вёрст, дважды обогнули Антарктиду, семь раз пересекли Южный полярный круг, открыли материк и 29 островов, сохранив людей благодаря строгой гигиене и противоцинготному рациону.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Антарктический триумф дался ценой постоянной борьбы со стихией и организационными просчётами. Назначенный главой похода в последний момент (вместо оставшегося на Камчатке В. М. Головнина), Беллинсгаузен получил спешно построенный из сырой сосны шлюп «Восток». В отличие от прочного «Мирного», переоборудованного Лазаревым из транспорта, корпус флагмана постоянно расходился от ударов льда и давал опасную течь, требуя непрерывной откачки воды и вынудив командира в конце января 1821 года прекратить попытки прорыва южнее 69°53′ ю. ш. и повернуть в Рио-де-Жанейро.
Не менее драматично сложилась судьба научного приоритета. Морское министерство долго медлило с печатью отчёта: труд «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане...» с атласом вышел только в 1831 году тиражом около 600 экземпляров на русском языке, а его переводы на немецкий (1902) и английский (1945) появились слишком поздно. Из-за этой изоляции западная наука десятилетиями приписывала открытие материка Брансфилду или американцу Натаниэлю Палмеру. Сам же адмирал, обвенчавшись в 1826 году с Анной Байковой, все последующие годы посвятил военной службе: командовал Гвардейским экипажем в Русско-турецкой войне 1828–1829 годов (отличился под Варной, при Месемврии и Инаде), держал блокаду Курляндии в 1831 году, а с 1839 года до кончины управлял Кронштадтским портом, укрепляя морские форты, строя доки и обустраивая быт гарнизона.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Незадолго до кончины в январе 1852 года адмирал оставил на столе записку, ставшую его нравственным завещанием:
«Кронштадт надо обсадить такими деревьями, которые цвели бы прежде, чем флот пройдет в море, дабы на долю матроса досталась частица летнего древесного запаха». Действительный член Русского географического общества с его основания (1845), он был удостоен памятника в Кронштадте (1870), а в 1968 году его имя получила первая советская антарктическая станция. Имя Беллинсгаузена носят море, котловина, берег, ледник, остров и кратер на Луне.
В историографии XX века многолетний спор о первенстве открытия Антарктиды получил окончательное разрешение. Исследования российских историков (М. И. Белов, Е. Е. Шведе, А. В. Постников) и капитальная сверка вахтенных журналов, выполненная британским историком А. Дж. Э. Джонсом в монографии «Antarctica Observed» (1982), доказали, что именно Беллинсгаузен и Лазарев 27–28 января 1820 года первыми наблюдали антарктический материковый ледяной щит, открыв шестую часть света для мировой науки.
