Происхождение, среда и становление
Казимир Северинович Малевич родился 11 (23) февраля 1879 года в Киеве (в старой литературе долгое время указывался 1878 год, пока не была изучена метрическая запись киевского костёла св. Александра). Его отец, Северин Антонович Малевич, волынский шляхтич, служил управляющим на сахароваренных заводах промышленника Н. Терещенко, а мать, Людвига Александровна Галиновская, воспитывала девятерых выживших детей в польской домашней традиции. Детские годы будущего художника прошли в сельской Украине (Моевка, Пархомовка, Белополье, Конотоп), среди крестьянского быта, народных росписей и украинской речи. Получив начальные навыки в Киевской рисовальной школе Н. И. Мурашко у Н. К. Пимоненко (1895–1896), он переехал с семьёй в Курск, где до 1906 года вёл двойную жизнь: служил чертёжником в Управлении Московско-Курской железной дороги и руководил местным кружком любителей живописи вместе с Л. А. Квачевским.
Оставив первую жену в Курске ради столичного искусства и пережив нищету в лефортовской коммуне, Малевич несколько раз безуспешно пытался поступить в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (1905–1906). Отсутствие официального диплома он восполнил в частной студии Ф. И. Рерберга (1907–1910) и, главное, в залах московских коллекционеров С. И. Щукина и И. А. Морозова, а также на выставках «Золотого руна». Знакомство с картинами Моне, Сезанна, Гогена, Матисса и Пикассо в соединении с русской иконой и народным лубком ускорило его стремительную эволюцию. Уже в 1907 году на выставке Московского товарищества художников он сблизился с М. Ф. Ларионовым, а в 1910–1913 годах стал одним из лидеров авангардных объединений «Бубновый валет», «Союз молодёжи», «Ослиный хвост» и «Мишень», выработав собственные приёмы «заумного реализма» и кубофутуризма («Точильщик», «Косарь», «Утро после вьюги в деревне»).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Решающий шаг от разложения предмета к абсолютной беспредметности Малевич сделал в декабре 1913 года во время работы над декорациями и костюмами к футуристической опере «Победа над Солнцем» в петербургском «Луна-парке» (музыка М. В. Матюшина, текст А. Е. Кручёных, пролог В. В. Хлебникова). Нарисованный для одной из сцен чёрно-белый квадратный задник и переписка с Матюшиным подготовили радикальный переворот 1915 года. На «Последней футуристической выставке картин „0,10“» в Петрограде (открытой 19 декабря 1915 / 1 января 1916 года) Малевич представил 39 геометрических абстракций под заголовком «Супрематизм живописи», повесив «Чёрный квадрат» высоко в углу зала — на месте, традиционно отведённом для православной иконы.
Манифест «От кубизма и футуризма к супрематизму. Новый живописный реализм», выпущенный при содействии Матюшина, провозгласил разрыв с «кругом вещей» ради первенства чистого цвета, плоскости и динамики. Малевич развернул систему супрематизма через чёрный, цветной и белый («Белое на белом», 1918) этапы, применяя особую многослойную технику (подложка чёрной краски под красной для глубины оптического свечения, позволившая впоследствии экспертам вроде М. Виктуриной отличать оригиналы от подделок). В 1916 году вокруг него сложилось общество «Супремус» с участием О. В. Розановой, Л. С. Поповой, А. А. Экстер, И. В. Клюна и Н. А. Удальцовой.
После 1917 года Малевич перенёс теорию супрематизма в педагогику, философию и предметную среду. Назначенный комиссаром по охране памятников старины и Кремля (ноябрь 1917) и членом коллегии Отдела ИЗО Наркомпроса, он оформил постановку «Мистерии-Буфф» В. В. Маяковского и В. Э. Мейерхольда (1918), а в ноябре 1919 года переехал в Витебск. Там он организовал мощную школу УНОВИС («Утвердители Нового Искусства», 1920), увлёкшую Эля Лисицкого, Л. М. Хидекеля, И. Г. Чашника, Н. Н. Коган и Н. М. Суетина, и оформил свои философские воззрения в трактатах «О новых системах в искусстве» (1919), «Бог не скинут» (1922) и главном сочинении «Супрематизм. Мир как беспредметность, или Вечный покой». Вернувшись в Петроград (1922), Малевич проектировал авангардный фарфор и возглавил Музей художественной культуры, преобразованный в Государственный институт художественной культуры (ГИНХУК, 1924–1926), где разрабатывал «теорию прибавочного элемента» и создавал гипсовые объёмные «архитектоны», переводившие беспредметную живопись в протоархитектурную пространственную форму.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Авангардная программа Малевича с самого начала порождала острые столкновения как с традиционалистами, так и внутри левого лагеря. А. Н. Бенуа и хранители классического вкуса восприняли «Чёрный квадрат» как кощунственное отрицание красоты и природы, на что художник отвечал провозглашением абсолютной автономии искусства. Одновременно на той же выставке «0,10» возникло принципиальное противостояние с В. Е. Татлиным и будущими конструктивистами: отвергая утилитарное слияние искусства с производством и техникой, Малевич в 1928 году опубликовал в журнале «Современная архитектура» полемическое «Письмо в редакцию», где настаивал, что «весь путь нового искусства во всех своих видах культуры вышел к современному искусству, которое есть архитектура», резко расходящаяся с конструктивизмом. В Витебске его педагогическая экспансия привела к острому разрыву с основателем училища Марком Шагалом, вынужденным покинуть город.
К середине 1920-х годов художественные диспуты переросли в административно-политическую травлю. После статьи Г. Серого «Монастырь на госснабжении» в «Ленинградской правде» (10 июня 1926 года) ГИНХУК был закрыт, а готовый сборник трудов аннулирован; к 1929 году ликвидировали и его отдел в Государственном институте истории искусств. На время Малевича поддержал Наркомпрос УССР во главе с Н. А. Скрипником, пригласивший мастера в Киевский художественный институт (1927–1930) и харьковский журнал «Новая генерация», однако волна чисток вскоре настигла и киевскую профессуру.
Ощущая приближение катастрофы во время единственной заграничной командировки в Варшаву и Берлин весной 1927 года (где он познакомился с В. Гропиусом и Л. Мохой-Надем в Баухаусе и экспонировал свыше 70 картин), Малевич пошёл на дальновидный шаг: оставил основную часть полотен и вывезенный архив на хранение у немецкого архитектора Хуго Херинга в качестве «капсулы времени» с запиской на случай своей гибели или заключения. После возвращения в СССР он действительно был ненадолго арестован по обвинению в шпионаже в 1927 году, а осенью 1930 года несколько месяцев провёл в застенках ОГПУ по делу «германского шпионажа». Вынужденный приспосабливаться к давлению, перед выставкой в Третьяковской галерее 1929 года Малевич заново написал и датировал задним числом ранние импрессионистские и крестьянские циклы (а также создал поздние авторские повторения «Чёрного квадрата»), а в 1932–1935 годах, работая в Русском музее, обратился к внешне классицизированным фигуративным портретам. Заболев раком предстательной железы в 1933 году и не получив разрешения на лечение за границей, он скончался в Ленинграде 15 мая 1935 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Похороны Малевича стали последним публичным актом русского супрематизма: в изголовье и на процессии несли «Чёрный квадрат», а урна с прахом была захоронена под дубом в Немчиновке под белым кубом с чёрным квадратом по проекту Н. М. Суетина (могила оказалась утрачена в годы войны). Однако на родине на имя художника почти на три десятилетия легло идеологическое запрещение: первая «Большая советская энциклопедия» (1938) утверждала, что «оторванное от реальной действительности, творчество М. лишено всякого идейно-познавательного значения», а в нацистской Германии его работы были причислены к «дегенеративному искусству».
Спасителем мирового наследия художника стал именно берлинский архив 1927 года: перешедшие в амстердамский Стеделийк-музей и нью-йоркский МоМА картины и переведённые трактаты («Беспредметный мир») напрямую воздействовали на западноевропейскую и американскую абстракцию середины XX века, творчество Ада Рейнхардта и минимализм, а варшавский визит сформировал польский конструктивизм и унизм В. Стржеминского и К. Кобро.
Постепенное возвращение Малевича в советскую художественную жизнь началось лишь с 1962 года и увенчалось триумфальными ретроспективами 1988–1989 годов в Ленинграде, Москве и Амстердаме. Современная историография (пятитомное собрание сочинений под редакцией А. С. Шацких, исследования А. Накова, М. Дратта, Зельфиры Трегуловой) рассматривает Малевича как одного из главных мыслителей визуальной культуры XX века, анализируя как философскую глубину супрематизма и загадку его позднего фигуративного «поставангарда», так и сложную многосоставную (польско-украинско-российскую) культурную идентичность художника.
