Происхождение, среда и становление
Луи Николя д’Аву (Даву) вырос в обедневшем бургундском дворянском роду с прочной военной традицией: в кавалерии служили его дед, отец и дядя. Осиротев в девять лет, старший сын окончил Бриеннскую военную школу (куда поступил через год после выпуска Наполеона Бонапарта) и Парижскую военную школу (1788), получив чин су-лейтенанта Королевского Шампанского кавалерийского полка. В отличие от многих провинциальных дворян, ушедших в эмиграцию, Даву поддержал Революцию и возглавил батальон волонтёров в Северной армии. Его политический выбор проявился в апреле 1793 года: когда командующий Шарль Дюмурье попытался поднять войска на поход против Парижа, Даву приказал арестовать генерала и открыть огонь. Получив чины полковника и бригадного генерала, он вскоре ушёл в отставку из-за неприятия якобинского террора и дворянского происхождения, пережил арест, но после 9 термидора вернулся в армию.
Решающей школой для Даву стали Рейнская кампания (1796) и Египетская экспедиция (1798–1801) под началом его близкого друга генерала Луи Дезе. Содействуя победе при Абукире (1799), Даву привлёк внимание Наполеона, который по возвращении в 1800 году произвёл его в дивизионные генералы, поручил командование пешими гренадерами гвардии и содействовал браку с Луизой Эме Жюли Леклерк (сестрой генерала Ш. Леклерка, мужа Полины Бонапарт).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В мае 1804 года тридцатичетырёхлетний Даву стал самым молодым среди первых восемнадцати маршалов Империи, что вызвало зависть старших генералов. Возглавив III корпус Великой армии, он превратил его в образец боеспособности благодаря системной муштре, чёткой штабной работе и смертной казни за мародёрство. В кампании 1805 года после Ульмской операции корпус Даву совершил 48-часовой форсированный марш к Аустерлицу (2 декабря) и на правом фланге сковал главные силы русско-австрийской армии, обеспечив Наполеону прорыв на Праценских высотах.
Кульминацией полководческой славы Даву стало сражение 14 октября 1806 года в Войне Четвёртой коалиции. Пока Наполеон громил второстепенные силы под Йеной, один III корпус (около 26–28 тысяч солдат) столкнулся у Ауэрштедта с главной прусской армией герцога Брауншвейгского (свыше 63 тысяч). Грамотно используя рельеф и стойкость пехотных каре, «Железный маршал» нанёс противнику сокрушительный разгром, за что его корпус первым вошёл в Берлин, а сам полководец получил титул герцога Ауэрштедтского (1808). Отличившись при Эйлау (1807) и управляя Варшавским герцогством, в кампании 1809 года он прославился манёврами при Экмюле и действиями на правом крыле при Ваграме, заслужив титул князя Экмюльского. Накануне 1812 года Даву сформировал 70-тысячный I корпус, сражался под Салтановкой, Смоленском и Бородином (где был контужен), а в 1813–1814 годах около года оборонял Гамбург от русских войск Л. Л. Беннигсена, сложив оружие лишь по приказу короля Людовика XVIII после отречения императора.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Холодная прямолинейность и преданность дисциплине породили у Даву множество врагов в армии. Острейшая неприязнь связывала его с Ж.-Б. Бернадоттом, не пришедшим на помощь при Ауэрштедте (дуэль между маршалами остановил сам Наполеон; позднее, в 1813 году, Даву тщетно просил поставить его на фронте прямо против перешедшего к союзникам Бернадотта). В 1812 году он резко конфликтовал с И. Мюратом и начальником штаба Л.-А. Бертье. Даже Наполеон поначалу с недоверием отнёсся к донесению об Ауэрштедте, иронично намекнув на близорукость маршала.
Тяжёлым испытанием стала русская кампания 1812 года: перед Бородином Наполеон отверг предложение Даву об обходе левого фланга русских через Утицкий лес из-за нехватки карт, а при отступлении сместил его из арьергарда в пользу М. Нея; под Красным в ноябре 1812 года казаки и лейб-гвардии Финляндский полк захватили обоз Даву с казной и подлинным маршальским жезлом (хранящимся ныне в ГИМ в Москве; эрмитажный жезл оказался копией), что повлекло холодную опалу. Жестокость осадной политики Даву в Гамбурге — взимание контрибуций и зимнее выселение около 25 тысяч неимущих горожан — стоила жизни тысячам мирных жителей и надолго закрепила за ним репутацию беспощадного администратора. Наконец, единственный из маршалов не присягнув Бурбонам в 1814 году, в «Сто дней» Даву стал военным министром, обеспечив снабжение армии, но не попал на поле Ватерлоо; после разгрома именно ему пришлось передать Наполеону требование Временного правительства покинуть Париж, а затем вывести армию за Луару, выторговав у союзников амнистию. После ссылки (1815–1817) и попыток спасти М. Нея в 1819 году он стал пэром Франции.
Наследие, влияние и оценки в историографии
В отличие от маршалов, действовавших уверенно лишь на глазах императора, Даву вошёл в историю как самостоятельный стратег и организатор, единственный из 26 маршалов Первой империи не проигравший ни одного сражения. Как сформулировал французский военный историк Франсуа-Ги Уртулль, под Йеной Наполеон выиграл битву, которую не мог проиграть, тогда как под Ауэрштедтом Даву выиграл битву, которую не мог выиграть.
В русской культуре и ранней историографии образ полководца складывался преимущественно в мрачных тонах. Л. Н. Толстой в «Войне и мире» дал ему жёсткую характеристику: «Даву был Аракчеев императора Наполеона — Аракчеев не трус, но столь же исправный, жестокий и не умеющий выражать свою преданность иначе как жестокостью» (при этом в сцене допроса Пьера Безухова писатель увидел в маршале и способность к состраданию); схожие портреты рисовали Г. П. Данилевский и отчасти Е. В. Тарле. В противовес этой традиции А. З. Манфред, М. К. Чиняков и биограф Джон Галлахер показали, что одиозная репутация во многом восходит к мемуарам личных недоброжелателей (включая П. Тьебо), недооценивавших честность и стратегический масштаб «Железного маршала». Во Франции его имя высечено под Триумфальной аркой, его носят парижский бульвар и маяк Экмюль в Бретани.
