Происхождение, среда и становление
Николай Николаевич Новосильцев родился в 1761 году при обстоятельствах, определивших его близость к высшему свету. Внебрачный сын баронессы Марии Сергеевны Строгановой, выданной замуж за владимирского помещика Н. У. Новосильцева, он воспитывался в петербургском доме своего дяди графа А. С. Строганова рядом с двоюродным братом Павлом Строгановым. Хотя в 1791 году он был внесён в VI часть дворянской родословной книги Владимирской губернии, именно родство со Строгановыми ввело его в элиту просвещённой аристократии конца XVIII века.
Выпущенный из Пажеского корпуса в 1783 году капитаном лейб-гренадерского полка и причисленный в 1786 году к Коллегии иностранных дел, Новосильцев отличился в Русско-шведской войне 1788–1790 годов (чин полковника за остров Мусала и орден Св. Владимира 4-й степени с бантом за Второе Роченсальмское сражение) и в польской кампании 1794 года. Представленный великим князьям Александру и Константину Павловичам, в 1796 году он вышел в отставку и на четыре года уехал в Лондон, где слушал университетские лекции по физике, математике и медицине и глубоко усвоил английские правовые и парламентские традиции.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
После воцарения Александра I в 1801 году Новосильцев был немедленно вызван из Англии, пожалован в действительные камергеры и вошёл в Негласный комитет (1801–1803) вместе с П. А. Строгановым, А. А. Чарторыйским и В. П. Кочубеем. Живя при дворце и пользуясь особым доверием императора, он курировал проекты по торговле, промышленности и делам Синода, а также подготовил важнейшие государственно-правовые преобразования: положения об учреждении министерств, о правах и обязанностях Сената и о крестьянах и кредите Лифляндской и Эстляндской губерний. С 1803 года он стал товарищем министра юстиции, главой Комиссии составления законов, попечителем Петербургского учебного округа и президентом Петербургской академии наук (1803–1810).
На посту президента Академии наук Новосильцев составил новый устав и штат (1803) и деятельно поддержал первое русское кругосветное плавание И. Ф. Крузенштерна, назвавшего в 1805 году в его честь мыс на Хоккайдо. В дипломатии он добился подписания союзного договора с Великобританией (1805), заложившего основу Третьей коалиции, и возглавил несостоявшуюся посредническую миссию к Наполеону, прерванную после аннексии Францией Генуи и Лукки. Позднее, уже в Варшаве, в 1818–1820 годах Новосильцев с участием П. А. Вяземского разработал по заданию Александра I секретную «Государственную Уставную Грамоту Российской империи» — первый проект общероссийской конституции с двухпалатным парламентом, независимостью суда и федеративным устройством, а в 1821 году с М. С. Воронцовым и А. С. Меншиковым подал проект постепенной отмены крепостного права.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Политическая судьба Новосильцева отмечена острым разрывом между ранним реформаторством и поздней охранительной практикой. Охлаждение Александра I к «молодым друзьям» после размолвки конца 1804 года и неудачи антинаполеоновских коалиций привели к тому, что с 1809 по 1812 год Новосильцев фактически находился в отдалении от двора в Вене. Возвращение к власти произошло в 1813 году: он стал вице-президентом Временного совета Варшавского герцогства (финансы, полиция, госпитали), а с 1815 года — императорским комиссаром при Правительственном совете Царства Польского, сблизившись с цесаревичем Константином Павловичем.
Именно в Царстве Польском и Литве либеральный теоретик превратился в символ полицейского централизма. Его ранний проект реформы еврейского быта в Царстве Польском (1816) вызвал сопротивление польских государственных деятелей во главе со С. Сташицем и А. Чарторыйским, усмотревших в нём вмешательство Петербурга в польскую автономию, после чего сам Новосильцев перешёл к жёсткому администрированию. Вступив в соперничество с Адамом Чарторыйским, он в 1823 году возглавил следствие по делу тайных студенческих обществ «филоматов» и «филаретов» в Вильне, а в 1824–1831 годах сменил Чарторыйского на посту попечителя Виленского учебного округа. Его строгость, сеть тайного сыска и преследование молодёжи (включая дело Адама Мицкевича) вызвали ожесточение в польском обществе, ускорив взрыв Ноябрьского восстания 1830 года, во время которого погибла большая часть варшавского архива сановника.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Вернувшись в Петербург после польских событий, при Николае I бывший автор конституционной хартии получил в 1834 году высшие посты председателя Комитета министров и Государственного совета, а в 1835 году — графский титул. Тем не менее современники запомнили разительный контраст между его государственным масштабом и личной деградацией: князь П. В. Долгоруков писал о «человеке ума необыкновенного», но «властолюбивом, коварном, бездушном и жестоком», а Н. И. Греч, К. И. Фишер и Н. П. Макаров оставили саркастические воспоминания о его разгуле и пристрастии к вину. В польской культуре он навсегда остался зловещим сенатором из III части поэмы А. Мицкевича «Дзяды».
Историография оценивает наследие Новосильцева гораздо многослойнее, чем публицистика XIX века. После публикации «Государственной уставной грамоты» А. И. Герценом и Н. П. Огарёвым (1861) и Н. И. Тургеневым стало очевидно, что именно Новосильцев довёл конституционные поиски александровского царствования до целостной правовой модели, предвосхищавшей федерализм и парламентаризм. В его фигуре отразилась главная коллизия русского просвещённого абсолютизма начала XIX века: блестящий администратор, заложивший основы министерской системы и нового устава Академии наук, оказался неспособен преодолеть кризис имперской окраинной политики и вошёл в историю одновременно как автор первой российской конституции и как один из самых суровых бюрократов эпохи.
