Происхождение, среда и становление
Павел Александрович Строганов родился в предместье Парижа в одной из богатейших и просвещённейших семей екатерининской России: его отец, граф Александр Сергеевич Строганов, меценат, коллекционер и будущий президент Императорской Академии художеств, владел гигантскими горнозаводскими и солепромышленными вотчинами на Урале, а мать, княжна Екатерина Петровна Трубецкая, принадлежала к высшей титулованной аристократии. Восприемником младенца стал великий князь Павел Петрович, а товарищем детских игр в Петербурге — цесаревич Александр Павлович, что заранее предопределяло особое положение единственного наследника строгановских миллионов при дворе. Однако ранний распад родительского брака в 1779 году (когда мать оставила семью ради бывшего фаворита Екатерины II И. Н. Римского-Корсакова) побудил графа Александра Сергеевича превратить воспитание сына Попо в смелый педагогический эксперимент в духе трактата Ж.-Ж. Руссо «Эмиль».
Наставником мальчика стал французский математик и философ-республиканец Шарль-Жильбер Ромм — человек сурового стоического нрава, ставший впоследствии видным депутатом горцев в Национальном конвенте и создателем французского революционного календаря. Чтобы оградить воспитанника от праздности столичного света и одновременно познакомить его с Отечеством, Ромм в 1779–1786 годах совершил с Павлом серию длительных образовательных экспедиций по Ладоге, Поволжью, пермским владениям Строгановых, Малороссии и Крыму, дополнявшихся специально заказанным альбомом акварелей Жана Балтазара де ла Траверса. В 1786 году с дозволения Г. А. Потёмкина юный подпоручик Преображенского полка выехал для завершения наук в Европу вместе с Роммом, кузеном Г. А. Строгановым и талантливым крепостным живописцем Андреем Воронихиным, изучал ботанику, химию, физику и немецкий язык в Женевском университете и совершал альпийские минералогические походы.
Весной 1789 года стремление Ромма наблюдать пробуждение политической жизни Франции привело учителя и пятнадцатилетнего русского аристократа в Версаль и Париж в самый момент созыва Генеральных штатов. По настоянию гувернёра граф скрыл титул и стал именоваться «гражданином Полем Очёром» по названию пермского завода Строгановых, посещал прения Учредительного собрания, исполнял обязанности библиотекаря в основанном Роммом клубе «Общество друзей закона», участвовал в праздновании годовщины клятвы в Зале для игры в мяч рядом с Барнавом, Дантоном и Робеспьером, а 7 августа 1790 года получил членский сертификат парижского Якобинского клуба. Узнав об этом, а также об увлечении сына знаменитой революционеркой Теруань де Мерикур, встревоженный отец и разгневанная Екатерина II направили во Францию двоюродного брата юноши Н. Н. Новосильцова, который в декабре 1790 года увёз Павла в Россию под фактический надзор в подмосковное имение Братцево.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Парадоксальным плодом парижской юности стала для Строганова не революционная доктрина, а зрелый реформаторский прагматизм: когда в 1795–1797 годах возобновилось его доверительное общение с великим князем Александром Павловичем, именно бывший «гражданин Очёр» вместе с Новосильцовым удерживал восторженного наследника от наивных республиканских иллюзий, доказывая, что предотвратить кровавые потрясения в России способна лишь продуманная модернизация законов и управления сверху. После переворота 11 марта 1801 года Павел Александрович выступил главным архитектором «молодых друзей» императора: в мае — июле 1801 года он подал Александру I программные записки о создании Негласного комитета и на протяжении двух лет вёл на французском языке подробнейшие журналы его заседаний. В составе реформаторского квартета (вместе с В. П. Кочубеем, Н. Н. Новосильцовым и А. Е. Чарторыйским) Строганов участвовал в проектировании министерской реформы 1802 года, реорганизации Сената, создании университетских округов и горячо отстаивал поэтапное ограничение крепостного права, вылившееся в указ о «вольных хлебопашцах» 1803 года.
Совмещая в 1802–1807 годах должности сенатора и товарища министра внутренних дел при В. П. Кочубее, Строганов курировал крестьянские, переселенческие и хозяйственные вопросы империи, а в 1806 году возглавил ответственную дипломатическую миссию в Лондон для восстановления англо-русского союза против наполеоновской экспансии. Когда смена внешнеполитического курса Петербурга прервала его дипломатическую и министерскую карьеру, тридцатитрёхлетний тайный советник совершил редкий для вельможи шаг — отказался от придворно-гражданских чинов и весной 1807 года вступил волонтёром в действующую армию в Восточной Пруссии. Командуя казачьими полками в корпусе М. И. Платова на реке Алле, он личным мужеством заслужил орден Святого Георгия 3-й степени и чин генерал-майора, после чего прошёл ледовый Аландский поход под началом П. И. Багратиона в Русско-шведской войне 1808–1809 годов и отличился в боях Дунайской армии против турок в 1809–1811 годах.
Наивысшего расцвета полководческий талант Строганова достиг в Отечественную войну 1812 года и Заграничных походах 1813–1814 годов. В Бородинском сражении его 1-я гренадерская дивизия стойко удерживала левый фланг у Утицкого кургана на Старой Смоленской дороге, а после смертельного ранения генерала Н. А. Тучкова Строганов принял командование всем 3-м пехотным корпусом, с которым громил наполеоновские войска под Тарутином, Малоярославцем и Красным. Произведённый в генерал-лейтенанты, в 1813 году он отличился в Битве народов под Лейпцигом и при штурме крепости Штаде близ Гамбурга, а в феврале 1814 года в кровопролитном сражении при Краоне во Франции искусно руководил русскими войсками против превосходящих сил самого Наполеона, удостоившись полководческого ордена Святого Георгия 2-й степени.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
В политической биографии Строганова первым глубоким надломом стало постепенное угасание реформаторского импульса Негласного комитета к концу 1803 года и внешнеполитический кризис 1805–1807 годов. Потрясённый катастрофой под Аустерлицем, свидетелем которой он стал в императорской свите, граф рассматривал наполеоновскую империю как непримиримую угрозу европейскому равновесию. Отставка его единомышленника А. Е. Чарторыйского с поста главы МИД и назначение недоброжелательно настроенного А. Я. Будберга обесценили лондонские переговоры Строганова летом 1806 года, а заключение Александром I Тильзитского мира и союза с Наполеоном в июле 1807 года вызвало у Павла Александровича столь острое нравственное неприятие, что он предпочёл сложить звание сенатора и товарища министра, перенеся служение Отечеству из министерских кабинетов на поля сражений.
Трагической кульминацией жизни генерала стало 23 февраля (7 марта) 1814 года на высотах Краона во Франции: в разгар того самого боя, который принёс Строганову высшую боевую славу, французское пушечное ядро оторвало голову его единственному девятнадцатилетнему сыну и наследнику — подпоручику графу Александру Павловичу Строганову. Двое суток безутешный отец лично разыскивал среди тысяч павших тело юноши, а затем сопровождал траурный кортеж через всю Европу в Петербург; это потрясение, отозвавшееся позднее в черновых строфах шестой главы «Евгения Онегина» А. С. Пушкина, надломило душевные и физические силы сорокалетнего корпусного командира, ускорив развитие скоротечной чахотки.
Пресечение прямой мужской линии графской ветви поставило перед угасавшим Строгановым и его супругой Софьей Владимировной (урождённой княжной Голицыной) масштабную хозяйственно-государственную дилемму: раздел полуторамиллионного земельного фонда и горных заводов между четырьмя дочерьми неминуемо разрушил бы единый технологический, лесной и транспортный комплекс строгановского Урала. В 1816 году супруги обратились к Александру I с беспрецедентным ходатайством об учреждении неделимого заповедного владения — майората. Граф скончался на корабле близ Копенгагена 10 (22) июня 1817 года, не дожив двух месяцев до именного указа Сенату от 11 августа 1817 года, закрепившего нераздельный Пермский майорат Строгановых за старшей дочерью Натальей Павловной и её будущим супругом С. Г. Строгановым.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Научное осмысление роли П. А. Строганова началось с фундаментального трёхтомного исследования великого князя Николая Михайловича «Граф Павел Александрович Строганов» (1903), впервые введшего в оборот парижскую переписку с Жильбером Роммом и подлинные протоколы Негласного комитета из семейных и государственных архивов. Эта публикация произвела сенсацию в позднеимперской историографии (А. Н. Пыпин, А. А. Кизеветтер, А. Е. Пресняков), разрушив одномерный образ «лицемерного либерализма» раннего Александра I и показав напряжённую интеллектуальную борьбу внутри правящей элиты вокруг конституционных гарантий, министерской ответственности и крестьянского вопроса, а яркий контраст между якобинским клубом и генеральским эполетом вдохновил историческую эссеистику Марка Алданова.
В советской историографии биография Строганова долгое время интерпретировалась сквозь жёсткую классовую схему «дворянского либерализма» и «отступничества»: юношеское членство в Якобинском клубе идеализировалось как революционный порыв, тогда как деятельность в Негласном комитете оценивалась как бесплодная попытка приспособить самодержавно-крепостнический строй к новым условиям. Качественный пересмотр этих штампов осуществил в новейшей российской историографии А. В. Чудинов, детально изучивший французские архивы и бумаги Ромма: исследователь убедительно доказал, что «русский якобинец» 1790 года вовсе не был фанатичным монтаньяром — инициатива записи в революционные общества принадлежала его гувернёру, сам же юный аристократ воспринимал парижский опыт критически, что делает его последующую эволюцию в просвещённого государственного реформатора и патриота 1812 года внутренне цельной и последовательной.
Отдельное направление современных исследований (труды С. О. Кузнецова и уральских историков) раскрывает институциональное значение созданного Павлом Александровичем и его вдовой Софьей Владимировной Пермского майората 1817 года. Этот правовой прецедент не только спас от дробления крупнейшую частную горнозаводскую империю России площадью свыше 1,5 миллиона десятин, но и позволил графине С. В. Строгановой провести образцовую административно-техническую модернизацию уральских округов (Ильинского, Очёрского, Билимбаевского, Новоусольского), учредить школы и лесное хозяйство для крепостных служащих, сделав майорат эталоном рационального крупного землевладения вплоть до начала XX века.
