Происхождение, среда и становление
Поль Сезанн родился 19 января 1839 года в провансальском городе Экс-ан-Прованс, куда предки его семьи некогда прибыли из итальянской Чезены. Он появился на свет вне брака от Анны Элизабет Онорин Обер и предприимчивого шляпного торговца Луи-Огюста Сезанна, ставшего впоследствии удачливым ростовщиком и соучредителем банка «Сезанн и Кабассоль» (родители обвенчались в 1844 году). Авторитарный отец обеспечил семье материальный достаток и в 1859 году приобрёл старинную усадьбу Жа-де-Буффан, но требовал от сына унаследовать банковское дело. В школе Святого Иосифа и Коллеже Бурбон в Эксе Поль получил блестящее классическое образование, свободно читал и цитировал наизусть Вергилия и Лукреция, сочинял стихи на латыни и сблизился с однокашником Эмилем Золя, с которым в составе «трёх неразлучных» мечтал об искусстве на берегах реки Арк.
Уступив воле отца, Сезанн в 1859 году поступил на юридический факультет университета Экса, но одновременно посещал вечернюю муниципальную школу рисования при музее Гране у академического живописца Жозефа Жибера и расписал стены гостиной в Жа-де-Буффан четырьмя панно «Времена года» с ироничной подписью «Энгр». В 1861 году под горячими уговорами Золя он бросил право и уехал в Париж. Дважды получив отказ в Школе изящных искусств, Поль посещал свободную Академию Сюиса, где познакомился с Камилем Писсарро, Клодом Моне, Огюстом Ренуаром и Альфредом Сислеем, а в Лувре увлечённо копировал Веронезе, Тинторетто и Рубенса. Его ранние работы 1860-х годов, отмеченные страстным романтическим мраком, влиянием Эжена Делакруа, Гюстава Курбе и Оноре Домье, а также грубой фактурой мастихина, оставались непонятыми академической публикой.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Перелом в живописной системе Сезанна произошёл в 1872–1874 годах, когда после жизни в рыбацкой деревне Л’Эстак со своей спутницей Мари-Ортенс Фике он по приглашению Камиля Писсарро поселился в Овере и Понтуазе (где пользовался мастерской доктора Поля Гаше). Под влиянием Писсарро Сезанн очистил палитру от чёрных и землистых тонов, перешёл к светлым раздельным мазкам и создал «Дом повешенного». Однако уже во время участия в первой (1874) и третьей (1877) выставках импрессионистов стало ясно, что его цели расходятся с задачами Клода Моне: в то время как импрессионисты растворяли предмет в мимолётной игре световоздушной среды (Сезанн называл Моне «только глазом»), провансалец стремился «превратить импрессионизм в нечто основательное и долговечное, подобное искусству в музеях», соединив ощущение природы с вечной конструктивностью классики.
Уединившись с 1880-х годов на юге Франции («одинокий упрямец из Экса»), Сезанн разработал принципиально новую живописную архитектонику, реализованную более чем в восьмидесяти полотнах с горой Сент-Виктуар, в серии «Игроки в карты», в натюрмортах («Корзина с яблоками») и «Больших купальщицах». Он отказался от ренессансной единой точки зрения и воздушной иллюзии в пользу множественных ракурсов и цветовой модуляции: выкладывая холст короткими плоскими мазками, как каменщик кладёт стену, художник строил объём сопоставлением тёплых и холодных градаций (система «пассажей»), оставляя местами нетронутым белый грунт. В натюрмортах с наклонёнными плоскостями столов и асимметричными сосудами, а также в портретах («Мальчик в красном жилете», портрет Амбруаза Воллара, потребовавший ста пятнадцати сеансов) форма и фон сцеплялись в единую плотную структуру.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Революционность Сезанна оплачивалась десятилетиями изоляции, насмешек прессы и внутреннего разлада. С 1864 по 1869 год жюри Парижского салона неизменно отвергало его картины, а Эдуард Мане пренебрежительно отзывался о нём как о «каменщике, пишущем мастерком». На выставке 1874 года его «Современная Олимпия» вызвала взрыв язвительного хохота, а в 1877 году критик Луи Леруа пугал читателей тем, что портрет таможенника Виктора Шоке способен шокировать беременных женщин. Единственный раз Сезанн прорвался на официальный Салон в 1882 году лишь благодаря уловке друга Антуана Гийеме, записавшего его своим учеником, но картину повесили высоко в тёмном углу. Покинутый публикой, художник держался лишь благодаря немногочисленным ценителям — Виктору Шоке, торговцу красками «папаше» Танги и ежемесячному содержанию отца, который в 1878 году едва не лишил его средств, случайно узнав из письма о тайной семье Поля и рождённом в 1872 году внебрачном сыне.
Тяжёлый нрав, подозрительность и приступы депрессии (усугубившиеся после развития диабета в 1890 году) привели к разрыву с ближайшим другом юности. В 1886 году Эмиль Золя, к тому времени богатый и прославленный романист, опубликовал роман «Творчество» о живописце Клоде Лантье, терпящем крах в погоне за недостижимым идеалом и кончающем с собой. Увидев в книге жестокий приговор собственным исканиям, Сезанн отдалился от Золя, хотя недавние находки писем показывают, что их связь оборвалась не мгновенно. В том же 1886 году он официально женился на Ортенс Фике ради узаконивания прав сына, а смерть отца в октябре принесла ему крупное наследство, освободив от денежной зависимости. Но даже после первой персональной выставки у маршана Амбруаза Воллара в 1895 году и триумфа на Осеннем салоне 1904 года мещанская публика родного Экса в 1903 году травила художника письмами с требованием покинуть город «ради его чести», а сам он, сомневаясь в способности «осуществить» своё видение, нередко уничтожал собственные холсты.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Предельный аналитический труд «великого упрямца» (скончавшегося 22 октября 1906 года в Эксе от простуды, полученной под проливным дождём на этюде) переломил историю искусства XX века. Уже при жизни его почитали символисты и группа «Наби» — Морис Дени запечатлел это преклонение в картине «Посвящение Сезанну» (1900), а Анри Матисс и Пабло Пикассо называли провансальского мастера «отцом всех нас». Знаменитая формула из письма Сезанна Эмилю Бернару о трактовке природы «посредством цилиндра, шара, конуса» — понятая подчас чересчур прямолинейно — стала отправной точкой для зарождения аналитического кубизма Пикассо и Жоржа Брака, орфизма и пуризма.
Исключительный резонанс сезаннизм получил в России, куда полотна мастера в начале XX века активно привозили московские коллекционеры С. И. Щукин и И. А. Морозов. Русские живописцы объединения «Бубновый валет» (П. П. Кончаловский, И. И. Машков, А. В. Куприн, Р. Р. Фальк) переосмыслили вещественную мощь его натюрмортов и сочность мазка, поэт и критик М. А. Волошин назвал его «Савонаролой современной живописи», а Казимир Малевич в очерке «От Сезанна до Супрематизма» (1920) выстроил прямую генеалогию от геометризации Сезанна к беспредметности. Позднее историк искусства Н. Н. Пунин в своих лекциях формулировал принцип сезанновской тектоники через взаимное сцепление формы и фона («потяните за ветку сосны Сезанна — и за ней полезет соседний кусок неба»), подчеркнув неразрывный, но трагически напряжённый союз классического порядка и личной свободы в его искусстве.
