Происхождение, среда и становление
Савва Тимофеевич Морозов родился 3 (15) февраля 1862 года в селе Зуево Богородского уезда Московской губернии, принадлежа к четвёртому поколению старообрядческой династии поморского согласия. Его дед Савва Васильевич (1770–1860), бывший крепостной крестьянин помещиков Рюминых, выкупился с сыновьями за 17 тыс. рублей ассигнациями и создал торговый дом «Савва Морозов с сыновьями». Отец, Тимофей Саввич (1823–1889), возглавил «Товарищество Никольской мануфактуры», стал соучредителем Московского Купеческого и Волжско-Камского банков, отказался от дворянства ради звания мануфактур-советника и делал ставку на молодых русских инженеров из Императорского технического училища. Мать, Мария Фёдоровна (урождённая Симонова, 1830–1911), дочь фабриканта-старообрядца, после смерти мужа держала правление в жёстких руках.
Детство Саввы прошло в московской усадьбе на Большом Трёхсвятительском переулке (Морозовский сад, где бывали Ф. М. Достоевский, А. Н. Островский, Л. Н. Толстой и П. И. Чайковский). Окончив 4-ю московскую гимназию (1881) и став одним из учредителей Русского гимнастического общества (1883), он поступил на естественное отделение физмата Московского университета (диплом химика, 1887; работа о красителях и общение с Д. И. Менделеевым), а в 1885–1887 годах изучал химию в Кембридже и текстильное дело в Манчестере. Тем временем январская Морозовская стачка 1885 года в Орехово-Зуеве подорвала здоровье отца, и в 1886 году Савва стал директором-распорядителем Никольской мануфактуры.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Морозов воплотил новый для России тип технократа, соединявшего старообрядческую этику труда («Я говорю: работаю, значит, существую. Для меня очевидно: только работа расширяет, обогащает мир и моё сознание») с передовыми научными методами. В 1890 году он переоборудовал завод во Всеволодо-Вильве Пермской губернии в химическое производство красителей (где позже главным инженером служил биохимик Б. И. Збарский, а в 1905 году учредил АО «С. Т. Морозов, Крель и Оттман»), владел хлопковыми полями в Туркестане. На Никольской мануфактуре он лично проверял списки приёма и увольнений, ввёл пособия по беременности работницам, оплачивал стипендиатов в технических вузах и требовал грамотности от молодых рабочих.
Возглавляя два срока Ярмарочный комитет Нижегородской ярмарки (орден Святой Анны 2-й степени, 1896), прозванный в печати «купеческим воеводой», он выступил в речи у Макария с манифестом промышленного развития, утверждая, что «богато наделённой русской земле и щедро одарённому русскому народу не пристало быть данниками чужой казны и чужого народа», вступив в полемику с А. С. Сувориным. Главным же культурным подвигом Морозова стал Московский художественный театр (МХТ): с 1898 года пайщик, а в 1901–1904 годах финансовый руководитель театра, он оплатил перестройку здания в Камергерском переулке по проекту Ф. О. Шехтеля (ранее построившего особняк на Спиридоновке) с горельефом А. С. Голубкиной «Волна» и покрывал расходы труппы. К. С. Станиславский писал ему: «Я радуюсь, что русский театр нашёл своего Морозова подобно тому, как художество дождалось своего Третьякова…».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
В начале XX века миллионер оказался разорван между сословной ролью и неприятием самодержавия (в 1893 году он отказался от выдвижения в московские городские головы, не желая менять старообрядческую веру). Пока в его особняке на Спиридоновке собирались земцы-конституционалисты, под влиянием дружбы с Максимом Горьким и близости к Л. Б. Красину Морозов стал тайно выделять около 24 тысяч рублей в год на нелегальную газету «Искра», финансировал большевистские издания «Новая жизнь» и «Борьба», провозил шрифты и в 1905 году укрывал от полиции Н. Э. Баумана.
После 9 января 1905 года Морозов составил записку о причинах забастовочного движения с требованиями свободы слова, союзов, обязательного образования и права на мирные стачки, однако правление мануфактуры во главе с матерью отвергло её. Как установили по журналам правления Т. П. Морозова и И. В. Поткина, 17 марта 1905 года Савву формально не отстраняли от дел (переведя в заступающие место директора-распорядителя), но реальную власть забрала мать (параллельно охладели и отношения с МХТ после споров вокруг пьесы Горького «Дачники»). 15 апреля 1905 года консилиум (Г. И. Россолимо, Ф. А. Гриневский, Н. Н. Селивановский) констатировал «тяжёлое общее нервное расстройство» и направил его в Европу. 13 (26) мая 1905 года Морозов был найден мёртвым с простреленной грудью и браунингом в гостиничном номере в Каннах рядом с запиской: «В смерти моей прошу никого не винить».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Гибель Морозова остаётся одной из загадок русской истории. При официальной версии самоубийства сомнения вызывали запись во французском акте со слов анонима («инженер С. Т. Морозов»), закрытый металлический гроб, фигура двоюродного/троюродного брата Фомы Пантелеевича Морозова, а также торжественные похороны 29 мая 1905 года на старообрядческом Рогожском кладбище (вопреки канону в отношении самоубийц) при стечении около 15 тысяч человек; генерал-губернатор А. А. Козлов прямо заявил вдове: «Не верю я в разговоры о самоубийстве». Историки обсуждали как подозрения в адрес Л. Б. Красина (версия Ю. Фельштинского), так и угрозы черносотенцев, о которых Морозов говорил Горькому; среди же фабричных рабочих сложилась легенда, что Савва отказался от богатства и тайно ходит по стране.
От публицистики Серебряного века (очерк В. М. Дорошевича «Торгово-промышленники», 1912) до современных трудов Т. П. Морозовой, И. В. Поткиной и Н. А. Филаткиной фигура Саввы Морозова осмысляется как символ трагического тупика русской модернизации: просвещённый предприниматель, подаривший стране передовую научную фабрику и сцену МХТ, оказался зажат между патриархальным семейным капиталом, самодержавным застоем и надвигавшейся революцией.
