Происхождение, среда и становление
Уильям Гарвей родился 1 апреля 1578 года в приморском Фолкстоне (графство Кент) в семье зажиточного купца и будущего мэра города Томаса Гарвея и его жены Джоанны Халке. Шестеро младших братьев Уильяма составили капиталы в левантийской торговле, тогда как первенец выбрал науку. После пяти лет изучения латыни в Королевской школе в Кентербери Гарвей в 1593 году поступил в кембриджский колледж Гонвилл-энд-Киз, где три года посвятил языкам, риторике, математике и особенно натурфилософии Аристотеля, а затем три года — медицине по Гиппократу и Галену с редкими зимними вскрытиями казнённых.
Получив степень бакалавра (1597), Гарвей в 1599 году отправился в Италию, в Падуанский университет, где в 1600 году был избран старостой английских студентов. Среди его падуанских учителей были аристотелик Чезаре Кремонини, анатом Джулио Кассерио и прославленный Иероним Фабриций из Аквапенденте — ученик Фаллопия, демонстрировавший открытые им венозные клапаны («De venarum ostiolis»). Фабриций верно заметил, что заслонки всегда открыты в сторону сердца, но не разглядел связи этого факта с круговоротом крови. 25 апреля 1602 года Гарвей с отличием получил в Падуе диплом доктора медицины (подтверждённый в Кембридже) и вернулся в Англию.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В Лондоне Гарвей быстро вошёл в ядро врачебного сообщества: в 1604 году вступил в Коллегию врачей (с 1607 года — действительный член, позже цензор и казначей) и женился на Элизабет Браун, дочери придворного врача; в 1609 году при поддержке короля возглавил службу врачей больницы Св. Варфоломея, а в 1615 году стал лектором Ламлианских чтений и вёл их 41 год. Уже в конспектах лекций от апреля 1616 года («Prelectiones Anatomiae Universalis») изложены основы его великого открытия.
В 1628 году во Франкфурте вышел 72-страничный трактат «Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных» («Exercitatio anatomica de motu cordis et sanguinis in animalibus»), посвящённый Карлу I. Для опровержения пятнадцативековой системы Галена (полагавшей, что кровь непрерывно рождается в печени из пищи и расходуется на периферии, а в сердце проходит через невидимые поры перегородки и смешивается со «жизненными духами») Гарвей соединил сравнительную анатомию (рыб, угрей, змей, голубей, улиток и цыплят в яйце) с вивисекцией и строгим количественным расчётом. Хотя малый круг ранее описывали Ибн ан-Нафис, Мигель Сервет, Реальдо Коломбо и Андреа Чезальпино, только Гарвей замкнул всю систему: он показал, что оба желудочка сокращаются одновременно как мощный мышечный насос, а за сутки через сердце проходит масса крови, многократно превышающая вес тела — что исключало выработку новой крови в печени. Опытом с перетяжкой руки на человеке он доказал ток крови от артерий к венам и одностороннюю работу клапанов Фабриция (позже недостающее звено — капилляры — увидел под микроскопом Марчелло Мальпиги).
Вторым переворотом стал изданный при поддержке Джорджа Энта труд «Исследования о зарождении животных» (1651), опиравшийся на вскрытия оленей в королевских угодьях Виндзора и Хэмптон-Корта. Гарвей провозгласил принцип «omne vivum ex ovo» (всё живое происходит из яйца), опроверг идею самозарождения из ила и гнили, разрушил античные схемы Аристотеля и эпикурейцев и заложил теорию эпигенеза, дав толчок эмбриологии и научному акушерству.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Открытое выступление против авторитета Галена грозило учёному профессиональной гибелью: сам Гарвей признавался, что боялся навлечь на себя вражду «едва ли не всего человечества», но бросил жребий ради любви к истине. После 1628 года его частная практика заметно упала; Жан Риолан, Дж. Примроз, Э. Паризанус и К. Гофман атаковали книгу, заявляя, что лучше ошибаться с Галеном, чем возвещать истину с Гарвеем. Отвечая оппонентам, Гарвей опирался на строгий эмпиризм — в формулировке, закреплённой русской физиологической школой:
«Не при помощи чтения книг, другими написанных, а при помощи многочисленных вивисекций, опираясь на факты, открыл я отправления сердца и его роль в теле животных».
Тот же трезвый скептицизм отличал врача вне лаборатории: о своём пациенте Фрэнсисе Бэконе он заметил, что тот «пишет философию как лорд-канцлер», а на судах о ведовстве в Ньюмаркете (1632) и в деле четырёх ланкаширских женщин (1634) доказал естественную природу «дьявольской» жабы и добился оправдания всех обвиняемых.
Тяжелейшим испытанием стала Английская революция. С 1618 года экстраординарный врач Якова I, а с 1631 года лейб-медик Карла I (сопровождавший двор в Шотландию в 1633-м и совершивший поездку с герцогом Ленноксом во время чумы и Мантуанской войны), в 1642 году Гарвей остался с королём при Эджхилле, ушёл с ним в Оксфорд и в 1645 году возглавил Мертон-колледж. Тем временем в Лондоне парламентские солдаты разгромили его жильё, уничтожив многолетние рукописи по патологической и сравнительной анатомии и развитию насекомых — потерю, которую учёный не смог восполнить до конца жизни.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После сдачи Оксфорда (1646) овдовевший и бездетный Гарвей удалился в лондонский и рохамптонский дома братьев, издав в 1646 году два очерка о кровообращении и отклонив в 1654 году пост президента Коллегии врачей, но учредив в 1656 году ежегодную Гарвеевскую речь. 3 июня 1657 года он скончался от кровоизлияния в мозг. Торжество его учения пришло ещё при жизни благодаря поддержке Рене Декарта, Готлиба Шлегеля и Жана Пеке (а споры с ретроградами-галенистами отразились даже в сатире Мольера и Буало). В историографии науки (от М. А. Энгельгардта и К. М. Быкова с предисловием И. П. Павлова до Р. Френча и Э. Грегори) Гарвей по праву признан основателем экспериментальной физиологии и эмбриологии, соединившим сравнительное наблюдение с количественным методом научной революции XVII века.
