Происхождение, среда и становление
Василий Семёнович Гроссман (при рождении Иосиф Соломонович) родился 29 ноября (12 декабря) 1905 года в Бердичеве в светской еврейской семье. Отец, Соломон Иосифович, выпускник Бернского университета, в молодости примыкал к Бунду и меньшевикам, а затем служил горным инженером в Донбассе; мать, Екатерина Савельевна Витис, получила образование во Франции и преподавала французский язык. После развода родителей мальчик жил с матерью в Женеве и Лозанне (1912–1914), затем в Киеве и Бердичеве, где в Гражданскую войну пилил дрова; домашнее имя «Йося» русская няня превратила в «Васю».
Окончив химическое отделение 1-го Московского государственного университета (1929), Гроссман три года заведовал газово-аналитической лабораторией на донецкой шахте «Смолянка-11», работал в Макеевском институте по безопасности горных работ и Сталинском мединституте, а с 1933 года — химиком на московской фабрике имени Сакко и Ванцетти. Однако уже с конца 1920-х годов он избрал литературу («Бердичев не в шутку, а всерьёз», 1929). В апреле 1934 года в «Литературной газете» вышел рассказ «В городе Бердичеве», привлекший внимание Максима Горького и Михаила Булгакова (экранизированный А. Аскольдовым в 1967 году как «Комиссар»). Поддержка Горького открыла путь повести «Глюкауф» (1934) и роману «Степан Кольчугин» (1937–1940), который И. В. Сталин лично вычеркнул из списка Сталинской премии за мнимые «меньшевистские симпатии». В 1937 году Гроссман проявил редкое мужество: после ареста жены Ольги Губер (бывшей супруги репрессированного писателя Б. Губера) он усыновил её сыновей и письмами М. И. Калинину и Н. И. Ежову добился её освобождения.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В годы Великой Отечественной войны Гроссман, имевший освобождение от призыва, ушёл на фронт добровольцем и с августа 1941 по август 1945 года прослужил спецкором «Красной звезды» от Москвы до Берлина (дослужившись до подполковника интендантской службы). Во время Сталинградской битвы он оставался в городе с первого до последнего дня уличных боёв, а строки его очерка «Направление главного удара» («Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд…») высечены на Мамаевом кургане. Повесть «Народ бессмертен» (1942) и книга «Годы войны» (1945) вошли в золотой фонд фронтовой прозы.
В 1944 году Гроссман одним из первых вступил в освобождённые лагеря смерти Майданек и Треблинка. Его очерк «Треблинский ад» (1944) впервые открыл советскому читателю правду о целенаправленном уничтожении евреев и фигурировал как материал обвинения на Нюрнбергском процессе. Одновременно писатель пережил личную катастрофу: 15 сентября 1941 года его мать Екатерина Савельевна была расстреляна нацистами при ликвидации бердичевского гетто, и до конца жизни Гроссман писал ей письма. Совместно с Ильёй Эренбургом Гроссман составил документальную «Чёрную книгу» о Холокосте в СССР и Польше (издана на английском в США в 1947 году), но в 1948 году советский набор книги рассыпали: сталинский официоз в ходе кампании против «космополитизма» запретил выделять еврейские жертвы из общего числа погибших. Тогда же критика осудила и его предвоенную пьесу «Если верить пифагорейцам» («Знамя», 1946). Как отмечал поэт Семён Липкин, именно эти удары стали переломом в сознании Гроссмана.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
В 1946–1959 годах Гроссман создавал главную дилогию своей жизни. Первая часть — роман «За правое дело» (первоначальное название «Сталинград»), вышедшая в «Новом мире» в 1952 году, подверглась разносной идеологической проработке (лишь в 1954 году А. Фадеев признал её несправедливость). Подлинным же итогом раздумий писателя стала вторая часть — роман «Жизнь и судьба» (завершён в 1959 году).
Построенная в толстовских традициях эпопея о Сталинграде напрямую сопоставляла гитлеровский и сталинский тоталитаризм, обличала государственный антисемитизм и лагерный террор, утверждая безусловную ценность человеческой доброты (в образе физика Виктора Штрума и прощальном письме его матери из гетто). Главный редактор «Знамени» Вадим Кожевников передал рукопись властям, и в феврале 1961 года КГБ провёл обыск у Гроссмана и в «Новом мире», изъяв все экземпляры романа, черновики, копирки, машинописные ленты и раннюю версию повести «Всё течёт» о возвращении из ГУЛАГа и голоде коллективизации. Гроссман обратился к Н. С. Хрущёву с письмом («Я прошу свободы моей книге»), а затем был принят идеологом ЦК КПСС М. А. Сусловым, исключившим публикацию (исследователи Р. Чандлер и Ю. Бит-Юнан уточнили детали этой встречи по архивным записям, отметив, что образ «запрета на 200–300 лет» закрепился в литературной памяти). Переписав в 1963 году «Всё течёт» и набросав после поездки в Армению книгу «Добро вам!», Гроссман умер в Москве 14 сентября 1964 года от рака почки.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Рукопись «Жизни и судьбы» уцелела благодаря поэту Семёну Липкину; в середине 1970-х годов её переснял на микроплёнку академик Андрей Сахаров, а Владимир Войнович вывез за границу, где Ефим Эткинд и Шимон Маркиш подготовили первое издание в Лозанне (1980). В годы перестройки роман «Жизнь и судьба» (1988) и повесть «Всё течёт» (1989) вышли в СССР, а в 2013 году ФСБ передала конфискованные в 1961 году авторские рукописи Министерству культуры.
В мировой гуманитаристике роман «Жизнь и судьба» приобрёл репутацию «„Войны и мира“ двадцатого века». Французский историк Франсуа Фюре назвал Гроссмана «одним из самых глубоких свидетелей нынешнего века», британский историк Энтони Бивор — создателем лучшего русского романа XX столетия, а литературовед Борис Ланин определил главный философский вклад писателя как «реабилитацию концепции свободы», отстоявшей достоинство человека вопреки насилию двух диктатур.
