Происхождение, среда и становление
Владимир Алексеевич Корнилов родился 1 (13) февраля 1806 года в семье иркутского и тобольского губернатора, бывшего морского офицера Алексея Михайловича Корнилова и Александры Ефремовны Фан-дер-Флит (документы о рождении он позднее запрашивал в Твери по родовому имению Ивановское, хотя упоминается и Иркутск). В 1821–1823 годах он окончил Морской кадетский корпус мичманом, однако старт карьеры едва не завершился неудачей: после неудачной тихоокеанской экспедиции на шлюпе «Смирный», избитом бурями и возвращённом после зимовки в норвежском Арендале в Кронштадт, Корнилова удалили из Гвардейского экипажа, не найдя в светском юноше «достаточной для фронта бодрости».
Поворотным стало содействие адмирала Д. Н. Сенявина, добившегося в 1827 году перевода мичмана на 74-пушечный линейный корабль «Азов» под начало капитана 1-го ранга М. П. Лазарева. Заметив склонность офицера к лёгкому чтению, Лазарев в откровенном разговоре прямо спросил о его намерениях, выбросил за борт французские романы и заменил их научными трудами из собственной библиотеки. Закалённый в Наваринском сражении (1827), где он командовал тремя орудиями нижнего дека «Азова» и заслужил орден Св. Анны IV степени с тремя иностранными наградами, Корнилов в 1833 году был вызван Лазаревым на Черноморский флот и окончательно сформировался как офицер новой организационной школы.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1830–1840-е годы Корнилов стал главным организатором флотских преобразований на юге империи. В Босфорскую экспедицию 1833 года он вместе с Е. В. Путятиным составил подробное описание укреплений Босфора и Дарданелл. Командуя бригом «Фемистокл» (во время стоянки в Греции К. П. Брюллов написал его знаменитый акварельный портрет) и строящимся 120-пушечным линкором «Двенадцать Апостолов», Корнилов выработал особую систему воспитания подчинённых: не стесняя офицеров на вахте, он вечером в каюте подробно разбирал ошибки, переводил английские и французские артиллерийские регламенты, впервые в русском флоте вооружил корабль бомбическими орудиями, издал перевод книги У. Гласкока «Морская служба в Англии» (1839), составил «Штаты вооружения и запасного снабжения военных судов Черноморского флота всех рангов» (1843) и возродил Севастопольскую морскую библиотеку. Отличился он и при подготовке десантов на Кавказском побережье у Туапсе, Субаши, Шахе и Псезуапе.
Особое значение имела командировка в Англию (1846–1848) для заказа пароходофрегата «Владимир» и изучения парового и железного судостроения. Утверждённый в 1850 году начальником штаба Черноморского флота (а после смерти Лазарева в 1851 году — его фактическим руководителем), Корнилов учредил школу юнг, проводил практические учения отрядов, подготовил проект нового Морского устава и «Программу крейсерства между Босфором и Севастополем» (май 1853). В начале Крымской войны, 5 (17) ноября 1853 года, пароходофрегат «Владимир» под его флагом и командованием Г. И. Бутакова, умело маневрируя в мёртвой зоне бортовой артиллерии противника, в трёхчасовом бою принудил к сдаче турецкий пароход «Перваз-Бахри», выиграв первое в истории сражение паровых военных кораблей.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Кульминация жизненной драмы Корнилова развернулась в сентябре 1854 года, когда технологическое отставание парусного флота от объединённой англо-французской паровой эскадры проявилось под стенами Севастополя. После высадки союзников в Евпатории и поражения на Альме главнокомандующий в Крыму князь А. С. Меншиков приказал затопить устаревшие корабли на входе в Севастопольскую бухту, чтобы задействовать экипажи на суше. 9 сентября 1854 года на совете флагманов и капитанов Корнилов выдвинул альтернативный план: пользуясь разбросанностью неприятеля у мыса Лукулл, атаковать противника в море, навязать абордаж и, жертвуя кораблями, сорвать осаду.
Когда Меншиков отверг этот замысел и приказал непокорному вице-адмиралу убыть в Николаев, Корнилов пережил тяжёлый нравственный выбор и подчинился ради спасения крепости: «Остановитесь! Это — самоубийство… то, к чему вы меня принуждаете… но чтобы я оставил Севастополь, окружённый неприятелем — невозможно! Я готов повиноваться вам». Отдав флот на заграждение рейда, он вместе с П. С. Нахимовым и Э. И. Тотлебеном в считаные дни возвёл вокруг открытого с суши города цепь бастионов с корабельными пушками, организовал вылазки, минную войну и взаимодействие флота с 7-тысячным гарнизоном. В первый же день бомбардировки Севастополя 5 (17) октября 1854 года при объезде укреплений Корнилов был смертельно ранен ядром на Малаховом кургане.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Смерть на боевом посту сделала Корнилова символом нравственной стойкости русского флота, а его имя навсегда встало рядом с именами учителей и соратников в усыпальнице севастопольского собора Святого Владимира (где покоятся М. П. Лазарев, В. А. Корнилов, П. С. Нахимов и В. И. Истомин, торжественно перезахороненные в 1992 году). В честь адмирала названы набережная Севастополя, бухта в Японском море, мыс в Крыму, столичные улицы и боевые корабли российского флота.
В историографии (от капитального собрания материалов А. П. Жандра 1859 года и Русского биографического словаря до классических работ Е. В. Тарле и биографии С. Б. Кузьминой) Корнилов предстаёт редким сочетанием техника-реформатора и организатора обороны. Историки подчёркивают два фундаментальных вывода: во-первых, ещё до 1853 года он чётко осознал упадок парусного флота и последовательно внедрял пароходы, бомбическую артиллерию и единую штабную культуру; во-вторых, именно созданная им в сентябре–октябре 1854 года система активных контрбатарейных действий, вылазок и инженерно-артиллерийской обороны заложила прообраз позиционной войны Нового времени и обеспечила 349-дневную стойкость Севастополя.
