Происхождение, среда и становление
Жорж Жак Дантон родился 26 октября 1759 года в шампанском городке Арси-сюр-Об в семье бальяжного прокурора Жака Дантона, скончавшегося через два года после рождения сына, и Мадлен Камю. Учёба в школе Сезанна, а затем в семинарии и светском пансионе ораторианцев в Труа привила ему интерес к античной гражданской риторике; уже там он прославился выступлением против телесных наказаний, защитив товарища Жюля-Франсуа Паре. Детские травмы — нападение быка в младенчестве и перенесённая оспа — оставили глубокие шрамы на лице, усилив бурный облик будущего трибуна.
Перебравшись в 1780 году в Париж клерком к адвокату мэтру Вино, Дантон сдал адвокатский экзамен в Реймсе (1783), а в 1787 году, женившись на Антуанетте Габриэль Шарпантье (встреченной в кафе «Парнас»), приобрёл должность адвоката при Королевском совете. Он входил в масонские ложи, глубоко знал литературу XVII–XVIII веков и приобрёл репутацию блестящего, но не скованного рутиной юриста. До 1789 года он ещё считал возможными реформы сверху, однако в 1791 году, при упразднении старых судейских должностей, отказался от новой судейской карьеры, чтобы всецело отдаться революционной борьбе в левобережном квартале Кордельеров.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Уже с весны 1789 года Дантон выступал перед толпами в Пале-Рояле, участвовал в июльской экспедиции милиции Кордельеров в Бастилию и в октябрьских событиях, а в 1790 году возглавил основанный при его участии клуб кордельеров. В союзе с Камилем Демуленом и Жан-Полем Маратом он превратил клуб в открытую демократическую трибуну Парижа, доступную неимущим «пассивным гражданам», противостоял Лафайету и мэру Байи и защищал Марата от ордеров Шатле. После участия в июльской петиции 1791 года на Марсовом поле о низложении короля он на шесть недель укрылся в Англии, вернулся по сентябрьской амнистии и занял пост второго заместителя прокурора Парижской коммуны, что позволило ему в ночь на 10 августа 1792 года парализовать королевскую оборону, заменив командующего Национальной гвардией Антуана Манда на Сантерра и обеспечив падение монархии.
Вступив 10 августа в должность министра юстиции, Дантон стал фактическим организатором обороны республики при наступлении Австрии и Пруссии. Отвергнув планы жирондистских министров во главе с Роланом эвакуировать правительство из Парижа, 2 сентября 1792 года он произнёс в Законодательном собрании знаменитую речь с призывом к смелости ради спасения отечества. Избранный депутатом Конвента от Парижа, он голосовал за осуждение короля и законы против эмигрантов, однако после победы при Жемапе и миссии в Бельгию столкнулся с рисками навязанной извне «войны пропаганды». Весной 1793 года, расследуя кризис вокруг генерала Дюмурье, Дантон поддержал создание Революционного трибунала и возглавил первый Комитет общественного спасения, добившись декретов о невмешательстве во внутренние дела других наций (13 апреля и 15 июня 1793 года) и выстроив реалистичную дипломатию раскола Первой коалиции — через нейтралитет Дании и Швеции, отрыв Пруссии и Баварии, поддержку оппозиции Питту в Англии и давление на Австрию через Польшу и Турцию.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Политическую биографию Дантона омрачили сентябрьские тюремные убийства 1792 года, унёсшие от 1100 до 1600 жизней: хотя современные историки вслед за Альбером Собулем не находят доказательств прямой организации расправ со стороны министра юстиции, он не остановил кровопролитие, ограничившись спасением отдельных лиц — Ролана, Бриссо, Талейрана и Дюпора. Поводом для постоянных нападок жирондистов и позднее радикалов оставались также отказ от детального отчёта о секретных фондах министерства, обвинения в присвоении ценностей в Бельгии и письмо графа Мирабо от марта 1791 года о выплатах от двора.
После восстания 31 мая — 2 июня 1793 года, когда Дантон потребовал роспуска жирондистской «Комиссии двенадцати», но попытался смягчить насилие против депутатов, он стремительно утратил влияние: 10 июля его не переизбрали в Комитет общественного спасения, где укрепился Максимилиан Робеспьер, а в сентябре Дантон отказался возвращаться в комитеты и после смерти первой жены и брака с Луизой Жели уехал в Арси-сюр-Об. Вернувшись в ноябре, он возглавил «снисходительных» и вместе с газетой Демулена «Старый кордельер» выступил против дехристианизации, эбертистов и продолжения террора, настаивая на мирных переговорах. 25 декабря 1793 года Робеспьер публично отверг линию милосердия, а 26 февраля 1794 года Сен-Жюст атаковал дантонистов. Использовав коррупционный скандал вокруг ликвидации Ост-Индской компании, в котором оказались замешаны Фабр д’Эглантин и Франсуа Шабо, соединённые комитеты арестовали Дантона в ночь на 31 марта 1794 года. Перед арестом он отверг бегство словами: «Возможно ли унести родину на подошвах своих сапог?». На процессе 2–5 апреля при неполной коллегии из семи присяжных и отказе вызвать 15 свидетелей защиты громовой голос обвиняемого прервали чрезвычайным декретом Конвента о лишении подсудимых слова. Проезжая на гильотину мимо дома Робеспьера, Дантон крикнул: «Максимильен, я жду тебя, ты последуешь за мной!», а на эшафоте обратился к палачу Шарлю-Анри Сансону: «не забудь только показать мою голову народу; такие головы не всякий день удается видеть».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Гибель Дантона стала прологом к кульминации Большого террора и скорому падению самого Робеспьера 9 термидора. В историографии XIX–XX веков репутация трибуна оставалась предметом острейших споров: Жюль Мишле (в русском издании под редакцией О. А. Добиаш-Рождественской) и Альфонс Олар прославляли его как олицетворение народной стихии и государственной дипломатии 1792–1793 годов, тогда как Адольф Тьер, Луи Блан и Альбер Матьез обличали его в продажности, возвышая неподкупность Робеспьера; школа Альбера Собуля дала сбалансированную оценку его прагматизма и политических просчётов.
При Третьей республике во Франции Дантона официально канонизировали как одного из основателей республиканского строя: в 1891 году ему воздвигли памятник в Париже, а его имя носил французский линкор, потопленный в 1917 году. Противостояние Дантона и Робеспьера обрело классическое воплощение в драме Георга Бюхнера «Смерть Дантона» (1835), пьесах Ромена Роллана и А. Н. Толстого, романе Хилари Мантел «Сердце бури» и фильме Анджея Вайды «Дантон» (1982).
