Происхождение, среда и становление
Александр Александрович Блок родился 16 (28) ноября 1880 года в Петербурге в семье профессора-юриста Варшавского университета Александра Львовича Блока и Александры Андреевны Бекетовой, дочери ботаника и ректора Петербургского университета. Из-за ревнивого и деспотичного характера мужа мать разошлась с ним вскоре после рождения сына, а в 1889 году добилась развода и вышла за гвардейского офицера Ф. Ф. Кублицкого-Пиоттуха. Детство поэта прошло между казармами Гренадерского полка и подмосковной усадьбой Шахматово, рядом с Бобловом химика Д. И. Менделеева. Окончив Введенскую гимназию (1898) и отучившись три года на юридическом факультете, Блок в 1906 году окончил славяно-русское отделение историко-филологического факультета Петербургского университета с работой «Новиков и Болотов».
Решающий толчок его поэтическому становлению дали лирика Ф. И. Тютчева и А. А. Фета, мистическая философия Владимира Соловьёва (личная встреча в 1897 году и учение о Мировой Душе) и любовь к дочери Д. И. Менделеева Любови Дмитриевне, с которой Блок обвенчался в 1903 году. Дебютировав в журнале «Новый путь» и альманахе «Северные цветы» (1903), он выпустил «Стихи о Прекрасной Даме» (1905), став центральной фигурой русского символизма.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Лирика Блока прошла глубокую эволюцию от мистического созерцания к острому драматизму современности: через социальный и городской гротеск («Фабрика», «Незнакомка», цикл «Город»), циклы «Снежная маска» (1907), «Страшный мир» (1908–1916), «Ямбы» и «Родина» (1907–1916) к историософской поэме «Возмездие» (1910–1921). В русской версификации Блок совершил подлинный переворот, утвердив дольник — размер с переменным числом безударных слогов между ударениями, сломавший монополию силлабо-тонического канона М. В. Ломоносова и В. К. Тредиаковского. Постановка Вс. Э. Мейерхольдом драмы «Балаганчик» (1906) обновила театр, а пьеса «Роза и крест» (1913) заслужила высокую оценку К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко.
В публицистике («Россия и интеллигенция») Блок пророчески ставил проблему пропасти между образованным обществом и народной стихией. Отказавшись от эмиграции, он после службы табельщиком Земгора на фронте (1916–1917) работал редактором Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, составив документальную книгу «Последние дни Императорской власти» (1921). Вершиной его революционного отклика стали поэмы января 1918 года «Двенадцать» и «Скифы»: в «Двенадцати» Блок вытеснил авторский лирический голос уличной речью, частушкой и куплетом петроградского шансонье М. Савоярова (на что указывал В. Б. Шкловский, а А. М. Ремизов назвал это музыкой уличных слов; сам поэт специально водил жену Любовь Дмитриевну на концерты Савоярова перед её чтением поэмы). Кроме того, в советские годы он редактировал переводы Гейне и Флобера, подготовил собрание стихов Аполлона Григорьева и работал в Вольной философской ассоциации и Большом драматическом театре.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Путь Блока строился на болезненных разрывах. После 1905 года (где поэт даже нёс красный флаг на октябрьской манифестации) и сложного конфликта с Андреем Белым вокруг Любови Менделеевой Блок в «Балаганчике» (1906) иронически разрушил собственные символистские утопии, расколов прежний круг единомышленников. Гораздо острее оказался разлом 1918 года: ответив на анкету «Может ли интеллигенция работать с большевиками?» формулой «Может и обязана», Блок оказался чужим для обоих лагерей. И. А. Бунин резко осуждал его за прославление погромов и разгула толпы, тогда как большевистские критики (позже Л. Д. Троцкий и Н. И. Бухарин) не принимали мистический образ Христа в финале «Двенадцати».
К 1919 году наступило горькое прозрение: в феврале Блока на двое с лишним суток арестовала Петроградская ЧК по подозрению в левоэсеровском заговоре (освобождён при содействии А. В. Луначарского). Изнурительная работа в «Всемирной литературе», Большом драматическом театре и Союзе писателей выжгла поэта («меня выпили»); после января 1918 года он практически перестал писать стихи («Все звуки прекратились…»). В феврале 1921 года в речи «О назначении поэта» он прямо заявил, что у поэта отнимают «тайную свободу», и поэт умирает, ибо ему нечем дышать. Когда у тяжело больного Блока (воспаление сердечных клапанов, астма, цинга) возникла необходимость лечения в Финляндии, Политбюро ЦК РКП(б) 12 июля 1921 года (Ленин, Троцкий, Каменев, Зиновьев, Молотов; протокол № 50) постановило отказать в выезде, поручив Наркомпроду улучшить его паёк (тогда как Фёдору Сологубу выезд разрешили). Под нажимом М. Горького и А. В. Луначарского разрешение выдали 23 июля (и 1 августа жене), но оно пришло лишь 10 августа — через три дня после смерти поэта 7 августа 1921 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Погребение Блока на Смоленском кладбище (в 1944 году прах перенесли на Литераторские мостки) Анна Ахматова восприняла как прощание с целой эпохой Серебряного века. Уже осенью 1921 года сборник «Об Александре Блоке» с работами Ю. Н. Тынянова, В. М. Жирмунского, Н. П. Анциферова и В. А. Пяста заложил фундамент научного блоковедения. Освобождение ритма через дольник, урбанистический символизм и тема трагической исторической судьбы определили поэтику А. А. Ахматовой, М. И. Цветаевой, Б. Л. Пастернака и В. В. Набокова; знаменитые строки «Ночь, улица, фонарь, аптека…» увековечены на стене дома в нидерландском Лейдене.
В историографии XX–XXI веков вокруг «Двенадцати» и финала Блока сложилось несколько традиций: от советских трактовок Л. Д. Троцкого, А. В. Луначарского и Вл. Орлова до углублённого интертекстуального анализа тартуской школы З. Г. Минц и «Блоковских сборников». Лирика Блока получила второе дыхание в вокальных циклах Д. Д. Шостаковича, Г. В. Свиридова и М. С. Вайнберга как лирическое свидетельство катастрофы начала XX века.
