Понятие, терминология и эстетика символизма
Символизм (фр. Symbolisme, от греч. σύμβολον — в античности разломленный знак узнавания) — художественное направление последней трети XIX — начала XX века, охватившее литературу, изобразительное искусство, музыку и театр. В критику понятие ввёл французский поэт Жан Мореас в манифесте «Le Symbolisme», опубликованном 18 сентября 1886 года в газете Le Figaro, в ответ на пренебрежительный ярлык «декаденты», пущенный Полем Бурдом в газете Le Temps 6 августа 1885 года. Мореас провозгласил символическую поэзию врагом поучений, риторики и объективных описаний, призванным облечь Идею в чувственно постижимую форму. Если во Франции конца 1880-х годов оба термина сближались, то в России в 1890-е годы символизм противопоставили декадентству: символизм связывали с духовным идеалом, а декадентство — с безволием и игрой формой.
Эстетика символизма основана на онтологическом двоемирии: явления видимого мира значимы не сами по себе, а как отблеск скрытого подлинного Бытия и вечных Идей. В отличие от рассудочной аллегории, символ многозначен и обращён к иррациональному; по мысли Стефана Малларме, поэзия должна изображать не саму вещь, а производимый ею эффект, сохраняя тайну. Поэты и художники культивировали синестезию («соответствия» запахов, красок и звуков у Ш. Бодлера, «Гласные» А. Рембо), звукопись, свободный стих (Гюстав Кан) и музыкальность, превращая поэтическое слово в ключ к мирозданию.
Возникновение во Франции и международный расцвет
У истоков движения стояли Шарль Бодлер («Цветы зла», 1857) и переведённый им Эдгар Аллан По, а в 1860–1870-е годы от парнасской объективности к суггестивной лирике перешли Поль Верлен (автор очерков о «Проклятых поэтах», 1884), Артюр Рембо («Озарения», «Одно лето в аду»), Стефан Малларме и Лотреамон. В 1886–1890-е годы сложилась сеть журналов — La Vogue, Le Symboliste, La Revue blanche и Mercure de France (с 1890). В прозе тенденция отразилась в романе Ж.-К. Гюисманса «Наоборот» (1884) и повести Жоржа Роденбаха «Мёртвый Брюгге» (1892), а в театре — в драмах Вилье де Лиль-Адана («Аксель») и Мориса Метерлинка («Слепые», «Пеллеас и Мелизанда», «Синяя птица»), поставленных Орельеном Люнье-По в парижском «Театре Творчества».
Движение обрело общеевропейский масштаб: в Бельгии (М. Метерлинк, Э. Верхарн, художники Ф. Кнопф и Ж. Дельвиль), Австрии и Германии (Р. М. Рильке, Г. фон Гофмансталь, Ш. Георге), Норвегии (поздний Г. Ибсен), Португалии (Э. де Каштру, Ф. Пессоа), Румынии (А. Мачедонский, Т. Аргези), Польше (Я. Мальчевский), на Украине (Леся Украинка) и в Армении (Е. Чаренц). В живописи символизм объединил Гюстава Моро, Одилона Редона, Пюви де Шаванна, Эдварда Мунка, Густава Климта и Обри Бёрдсли (а также мистические салоны «Розы + Креста» Ж. Пеладана), а в музыке — Рихарда Вагнера, Клода Дебюсси и Александра Скрябина.
Особый расцвет символизм пережил в России. Оттолкнувшись от статей Н. Минского (1884), книги Д. Мережковского (1892), салона З. Гиппиус, творчества В. Брюсова, К. Бальмонта («Зеркало в зеркало...», опыты звукописи), Ф. Сологуба и И. Анненского, «младшие» символисты (А. Блок, А. Белый с романом «Петербург», Вячеслав Иванов с трактатом «Заветы символизма») под влиянием философии В. С. Соловьёва осмыслили искусство как теургию. В живописи к нему примыкали М. А. Врубель, В. Э. Борисов-Мусатов, М. К. Чюрлёнис, объединения «Алая роза» (Саратов, 1904) и «Голубая роза», на сцене — условный театр В. Э. Мейерхольда, символистские опыты К. С. Станиславского и поздние пьесы А. П. Чехова. Заметный отзвук французский символизм получил также в англоязычной поэзии через интерес Т. С. Элиота к Жюлю Лафоргу и Полю Валери. К 1910–1912 годам кризис школы в России вызвал полемику и появление акмеизма (доклад С. Городецкого в 1912 г.).
Философские предпосылки и культурно-исторический фон
Символизм возник как духовный протест против позитивизма, материализма, натурализма и буржуазного прагматизма конца XIX века. Философским фундаментом служила эстетика Артура Шопенгауэра, предлагавшая искусство как убежище от слепой мировой воли, а позже — идеи Фридриха Ницше, интуитивизм Анри Бергсона и софиология Владимира Соловьёва. Движение тесно переплелось с культурой fin de siècle и стилем модерн (линия Я. Тооропа и Г. Климта).
К началу Первой мировой войны утончённый эзотеризм школы исчерпал себя: публицист Ст. Иванович в декабре 1912 года ярко зафиксировал усталость публики от «паутины словесной символики» и приход поколения, требовавшего предметной ясности и земной полноты жизни.
Историография и научные оценки
Первые энциклопедические обобщения принадлежали А. А. Горнфельду (статья «Символисты» в ЭСБЕ) и самим теоретикам школы. В советскую эпоху течение долго оценивалось противоречиво — от резких социологических оценок (Л. Троцкий объяснял символизм «желанием забыться») до строгого историко-поэтического анализа в монографии Д. Д. Обломиевского «Французский символизм» (1973).
Западное литературоведение со времён исследования Эдмунда Уилсона «Замок Акселя» (1931) рассматривает символизм как прямой исток модернизма (Т. С. Элиот, У. Б. Йейтс, М. Пруст, Дж. Джойс). Работы Анны Балакян (1967), Мишель Факос (2011) и современных семиотиков показывают, как символистская метафора стала инструментом моделирования художественного пространства и повлияла на экспрессионизм, сюрреализм и раннее кино (вплоть до фильма К. Т. Дрейера «Вампир», 1932).
