Происхождение, среда и становление
Аун Сан родился 13 февраля 1915 года в городке Натмаук засушливой зоны Верхней Бирмы, включённой в состав Британской Индии меньше чем за тридцать лет до его появления на свет. В семье его отца-юриста У Пха и матери До Су память о крушении бирманской государственности в 1885 году оставалась живой семейной болью: двоюродный дед мальчика Бо Мин Яун возглавлял партизанский отряд против британских войск и был обезглавлен колониальными властями. Замкнутый, неразговорчивый в раннем детстве и равнодушный к бытовому комфорту подросток учился сперва в буддийской монастырской школе, а затем в национальной гимназии нефтяного центра Енанджаун, настояв на переходе туда ради изучения английского языка, который он воспринимал как интеллектуальное оружие против самой колониальной системы.
Поступив в 1932–1933 годах в Рангунский университет — главный плавильный котёл новой бирманской интеллигенции, — Аун Сан погрузился в чтение литературы об ирландской борьбе Шинн Фейн, фабианском социализме, марксизме и индийском национальном конгрессе. Его восхождение началось в феврале 1936 года, когда как главный редактор студенческого журнала «Оуэй» («Крик павлина») он отказался выдать ректорату автора сатирического памфлета против высокопоставленного чиновника и был исключён вместе со старшекурсником У Ну. Трёхмесячная университетская забастовка заставила власти капитулировать и пересмотреть закон об университете, а нескладный, резкий и фанатично работоспособный юноша превратился в лидера Всебирманского студенческого союза и фигуру общенационального масштаба.
Осенью 1938 года Аун Сан демонстративно бросил подготовку к экзаменам на престижную колониальную службу и перешёл на положение профессионального революционера, вступив в радикальную националистическую организацию «Добама асиайон» («Мы — бирманцы»). Её участники демонстративно ставили перед своими именами титул «такин» («господин»), который колониальный этикет резервировал исключительно за британцами, провозглашая коренных жителей подлинными хозяевами страны. Став генеральным секретарём движения в разгар мощных стачек нефтяников и крестьянских походов «революции 1300 года» (по бирманскому календарю), Такин Аун Сан стремился соединить национализм с социальной революцией: 15 августа 1939 года на конспиративной квартире в Рангуне он стал соучредителем и первым генеральным секретарём Коммунистической партии Бирмы, а вскоре вместе с доктором Ба Мо организовал антиколониальный «Блок свободы».
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Уникальная историческая роль Аун Сана состоит в том, что за неполные семь лет он создал с нуля регулярную национальную армию, провёл её через смену геополитических коалиций Второй мировой войны и сумел перевести вооружённую борьбу в русло конституционного и федеративного строительства. Скрываясь летом 1940 года от британского ордера на арест после поездки на съезд Индийского национального конгресса и встреч с Махатмой Ганди, Джавахарлалом Неру и Субхасом Чандрой Босом, Аун Сан под чужим именем отплыл на грузовом судне в китайский Сямынь в надежде связаться с китайскими коммунистами, но был перехвачен агентами японской военной разведки «Минами кикан» полковника Кэйдзи Судзуки. Руководствуясь прагматической формулой «враг моего врага — мой временный союзник», в начале 1941 года он нелегально вывез из Бирмы ядро будущей военной элиты — легендарных «Тридцать товарищей», включая будущего правителя страны Не Вина, прошедших изнурительную подготовку на острове Хайнань.
28 декабря 1941 года в Бангкоке Аун Сан, принявший боевой псевдоним Бо Теза («Генерал Огонь»), провёл древний аристократический обряд клятвы на крови и возглавил штаб Армии независимости Бирмы, вступившей в страну вместе с японскими дивизиями весной 1942 года. Хотя реальная власть оказалась у японской военной администрации, а провозглашённое 1 августа 1943 года государство доктора Ба Мо, где двадцативосьмилетний генерал-майор Аун Сан занял пост военного министра, имело бутафорский суверенитет, само появление собственных бирманских вооружённых сил навсегда разрушило психологический фундамент британского колониального господства. Ещё важнее оказалась способность молодого командующего вовремя распознать хищническую природу «сферы сопроцветания»: в августе 1944 года он тайно сплотил армию, коммунистов и социалистов в широкую подпольную коалицию — Антифашистскую лигу народной свободы (АЛНС), а 27 марта 1945 года вывел войска с парада в Рангуне прямиком на всеобщее восстание против японских частей, добившись от командующего 14-й британской армией генерала Уильяма Слима и лорда Луиса Маунтбеттена признания бирманских сил равноправным военным союзником.
После капитуляции Японии Аун Сан проявил себя как зрелый государственный муж. Сочетая угрозу всеобщей забастовки и демонстрацию стотысячной ветеранской Народной добровольческой организации с гибкой дипломатией, он сорвал план лондонской «Белой книги» по консервации прямого губернаторского правления и в сентябре 1946 года фактически возглавил переходное правительство колонии. 27 января 1947 года в Лондоне он подписал с лейбористским премьером Клементом Эттли историческое соглашение о предоставлении Бирме полной независимости в течение года, а две недели спустя, 12 февраля 1947 года, одержал свою главную внутриполитическую победу на конференции в шанском городке Панлон: лидеры горных народов — шанов, качинов и чинов, управлявшихся британцами отдельно от равнинной Бирмы, — поверили личному слову Аун Сана и согласились войти в единое государство на началах широкой федеративной автономии. Триумф АЛНС на апрельских выборах 1947 года в Учредительное собрание открыл прямой путь к провозглашению независимой республики вне Британского Содружества.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Стремительный путь Аун Сана был сопряжён с тяжёлыми моральными компромиссами и взрывоопасными расколами многоэтнического и идеологически поляризованного общества. Самым болезненным наследием похода Армии независимости Бирмы весной 1942 года стала вспышка кровавого межэтнического насилия в дельте Иравади между вооружёнными бирманскими отрядами и христианским меньшинством каренов, традиционно служивших опорой британской колониальной армии и полиции; эта травма породила устойчивое недоверие каренских лидеров, бойкотировавших Панлонскую конференцию 1947 года. Немало споров вызвал и эпизод военного 1942 года в Тхатоне, где Аун Сан лично санкционировал публичную казнь сельского старосты, обвинённого в преступлениях: вернувшийся в 1945 году британский губернатор Реджинальд Дорман-Смит требовал отдать генерала под трибунал за убийство, и лишь вмешательство лорда Маунтбеттена и нового губернатора Хьюберта Рэнса, понимавших, что арест национального кумира мгновенно ввергнет страну в колониальную войну масштаба Индонезии или Вьетнама, сняло угрозу процесса.
Столь же резкую эволюцию претерпели политические взгляды самого лидера. Если в токийской эмиграции 1940–1941 годов молодой заговорщик увлекался проектами жёсткого однопартийного государства мобилизационного типа, то опыт японского военного произвола превратил зрелого Аун Сана в убеждённого сторонника парламентской демократии, светского государства (вопреки требованиям сделать буддизм государственной религией) и смешанной социалистической экономики. В 1946 году этот курс на мирный конституционный переход власти привёл к непримиримому разрыву со вчерашними соратниками слева: радикальная группировка «Красного флага» Такина Со и основная Компартия «Белого флага» во главе с мужем сестры его жены Такином Тан Туном обвинили Аун Сана в капитуляции перед британским империализмом, после чего в ноябре 1946 года коммунисты были исключены из АЛНС.
Ещё более опасная оппозиция зрела на правом фланге националистов, где довоенный премьер-министр У Со и консервативные политики отказались визировать лондонский договор с Эттли, рассчитывая свалить переходный кабинет силой и перехватить власть. Утром 19 июля 1947 года в дождливом Рангуне четверо боевиков в военной форме ворвались в незащищённый зал заседаний Секретариата и открыли шквальный автоматный огонь по членам Исполнительного совета. Тридцатидвухлетний Аун Сан погиб на месте вместе с шестью ключевыми министрами (включая старшего брата Ба Вина, социалистического теоретика Такина Мья, шанского вождя Сао Сана Тхуна и лидера бирманских мусульман У Разака). Суд приговорил У Со к смертной казни, однако выявленный на процессе факт незаконной продажи заговорщикам крупных партий оружия и боеприпасов младшими офицерами британских складов на десятилетия породил в бирманском обществе устойчивые версии о возможном попустительстве или заговоре колониальных спецслужб.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Независимость Бирманского Союза была провозглашена правительством преемника и университетского друга погибшего лидера У Ну 4 января 1948 года, но обезглавленная в июле 1947 года страна почти сразу погрузилась в многолетнюю трагедию коммунистического подполья и этнических гражданских войн, не утихающих до XXI столетия. День гибели кабинета — 19 июля — стал главным государственным траурным праздником страны, Днём мучеников (Азаниней), а за самим Боджо Аун Саном закрепился непререкаемый статус отца нации, чей образ оказался в центре ожесточённой борьбы за историческую легитимность.
На протяжении второй половины XX и начала XXI века на наследие генерала претендовали два непримиримых полюса мьянманской политики. Военные режимы, начиная с переворота генерала Не Вина 1962 года и заканчивая последующими хунтами, канонизировали Аун Сана исключительно как «отца Татмадо» (вооружённых сил), обосновывая его именем особую надконституционную миссию армии как единственного гаранта целостности государства и одновременно ликвидировав на практике автономистские принципы Панлона. Прямо противоположное прочтение предложило массовое демократическое движение 1988 года, которое возглавила дочь генерала (потерявшая отца в двухлетнем возрасте) — лауреат Нобелевской премии мира и государственный советник Мьянмы в 2016–2021 годах Аун Сан Су Чжи. Демократическая оппозиция и этнические движения апеллировали к речам Аун Сана 1946–1947 годов, где он прямо предупреждал офицеров, что армия создана для служения народу, а не для господства над гражданами, и защищал добровольный федеративный союз равноправных народов.
В мировой и отечественной бирманистике (труды Джозефа Силверстайна, Роберта Тейлора, Мартина Смита, Тханта Мьин-У, И. В. Можейко и В. Ф. Васильева) центральной остаётся дискуссия о том, стало ли убийство 19 июля 1947 года роковой развилкой новейшей истории Мьянмы. Скептически настроенные исследователи указывают, что структурные противоречия между бирманским большинством и окраинными этносами, а также раскол с коммунистами и каренский кризис зашли слишком далеко ещё при жизни генерала. Однако большинство историков подчёркивают уникальность политического капитала Аун Сана: он оставался единственным лидером поколения деколонизации, обладавшим одновременно безусловным авторитетом в армии, харизмой среди гражданского большинства и личным доверием элит национальных окраин — сочетанием, которое после выстрелов в Рангуне никому в истории страны воспроизвести не удалось.
