Происхождение, среда и становление
Евгений Петрович Катаев (известный под псевдонимом Петров) родился 30 ноября (13 декабря) 1902 года в Одессе в семье выпускника Вятской семинарии и Новороссийского университета, преподавателя и надворного советника Петра Катаева и пианистки Евгении Бачей, умершей от плеврита в марте 1903 года. Вместе со старшим братом Валентином его воспитывали отец и тётя Елизавета Ивановна; в семье берегли большую библиотеку с классикой и «Историей государства Российского» Карамзина, совершали поездки в Турцию, Грецию и Италию, а черты юного Жени воплотились позже в образе Павлика Бачея у Валентина Катаева. В марте 1920 года братьев арестовала одесская ЧК по делу об «антисоветском заговоре». От сурового приговора их спасло узнавание чекистом Яковом Бельским (в числе 79 освобождённых из ста фигурантов), но на допросах Евгений, надеясь на снисхождение к несовершеннолетнему, занизил возраст на год и в дальнейшем указывал в советских анкетах 1903 год.
После недолгой службы в ЮгРОСТА у поэта-акмеиста Владимира Нарбута Катаев-младший в июле 1921 года поступил в одесский уголовный розыск («Интерес к делу», — написал он в анкете, скрыв тюремный эпизод). Работая в селе Мангейм под Одессой, он расследовал свыше сорока дел и участвовал в деле бывшего однокашника Александра Козачинского, добиваясь потом смягчения приговора (эта история легла в основу повести «Зелёный фургон»). Осенью 1923 года Евгений перебрался в Москву к брату, недолго служил надзирателем в Бутырской тюрьме, а в 1924 году стал ответственным секретарём журнала «Красный перец» и из деликатности к старшему брату взял фамилию Петров.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Главный творческий союз жизни Петрова сложился в газете «Гудок», куда он пришёл в 1926 году после службы в Красной армии (отражённой в автобиографическом рассказе «Мы квиты» в «Смехаче»). В «комнате четвёртой полосы» рядом с Юрием Олешей и Михаилом Булгаковым он сблизился с Ильёй Ильфом. После летней командировки 1927 года по Крыму и Кавказу и полушутливого предложения Валентина Катаева стать «литературными неграми» для романа о спрятанных в стульях деньгах соавторы к январю 1928 года завершили «Двенадцать стульев» (журнал «Тридцать дней» при поддержке В. Регинина и В. Нарбута). В «Двойной биографии» (1929) они сравнили себя с дуэтом певцов и братьями Гонкурами: обращаясь неизменно на «вы» и оттачивая фразы в спорах, Ильф привносил щедринский гротеск, а Петров — фабульную живость и мягкий гоголевский юмор.
Итогом содружества стали «Двенадцать стульев» (1928), «Золотой телёнок» (1931, вдохновлённый отчасти поездкой на Турксиб в 1930 году), повесть «Светлая личность», циклы в «Чудаке» («Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска» с дебютом Васисуалия Лоханкина, «Тысяча и один день»), фельетоны «Холодного философа» (введшего термин «литературная обойма») и сценарии — включая написанный за десять дней сценарий для французской фирмы «Софар» (1933). В конце 1935 — начале 1936 года спецкоры «Правды» проехали 16 000 км по 25 штатам США (встретившись с Э. Хемингуэем, Э. Синклером и П. Робсоном) и создали «Одноэтажную Америку» (1936) — первую книгу, которую из-за болезни Ильфа они писали по отдельным главам, сохранив неразличимое единство стиля.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Сатира Ильфа и Петрова регулярно наталкивалась на жёсткие рамки партийной цензуры. Весной 1928 года новый редактор «Гудка» А. С. Богдасаров уволил В. Регинина и И. Ильфа, за чем последовал уход Петрова в новый журнал Михаила Кольцова «Чудак» (1928–1930). Однако после публикации в № 36 фельетонов о круговой поруке ленинградских парторганизаций ЦК ВКП(б) осудил издание за «антисоветский характер», и в феврале 1930 года «Чудак» закрыли, слив с «Крокодилом». Журнальное печатание «Золотого телёнка» в 1931 году прерывалось обвинениями в «пасквиле на Советский Союз», а судьба покровителя соавторов Владимира Нарбута, позднее арестованного и объявленного «врагом народа», на десятилетия сделала подлинную историю издания «Двенадцати стульев» фигурой умолчания.
Не менее твёрдо Петров защищал права авторов в кино и печати: в середине 1930-х годов после переделки режиссёром Григорием Александровым их с Катаевым пьесы «Под куполом цирка» в мелодраму «Цирк» Ильф и Петров убрали свои имена из титров, а в 1936 году именно Петров в одиночку отстоял текст «Одноэтажной Америки» перед редакцией «Знамени». После смерти Ильфа в 1937 году Петров издал его записные книжки и воспоминания, требовал от режиссёров соблюдения авторского текста в работе над сценарием «Музыкальной истории» (с Г. Мунблитом), с 1938 года возглавил журнал «Огонёк» (в 1939 году вступил в ВКП(б) и получил орден Ленина). В 1941–1942 годах он стал фронтовым корреспондентом («Москва за нами», «Записки из Заполярья», «Севастополь держится») и 2 июля 1942 года погиб в авиакатастрофе в Ростовской области при возвращении из осаждённого Севастополя.
Наследие, влияние и оценки в историографии
В литературоведении проза Ильфа и Петрова рассматривается как уникальная сатирическая «энциклопедия русской жизни» 1920–1930-х годов (Юрий Щеглов, Игорь Сухих), породившая десятки крылатых выражений, экранизаций и переводов на многие языки. Вместе с тем исследователи (Лидия Яновская, Абрам Вулис) чётко выделили собственный вклад Петрова — дар «рождать улыбку» (по слову Ильи Эренбурга), сценарное чутьё и организаторский талант, отмеченный художником Борисом Ефимовым и проявившийся в руководстве «Огоньком».
В новейших исследованиях Оксаны Киянской, Михаила Одесского и Давида Фельдмана были документально восстановлены замалчивавшиеся эпизоды биографии писателя: материалы Одесской 5-й гимназии подтвердили дату рождения в 1902 году, архивы уточнили его участие в расследованиях уголовного розыска, обстоятельства ареста 1920 года и роль Владимира Нарбута в дебюте соавторов. Фронтовая журналистика Петрова 1941–1942 годов осталась заметной страницей военной печати, а художественную династию продолжили его сыновья — кинооператор Пётр Катаев и композитор Илья Катаев.
