Происхождение, среда и становление
Максим Максимович Литвинов (при рождении Меер-Генох Моисеевич Валлах) родился 5 (17) июля 1876 года в Белостоке Гродненской губернии в состоятельной еврейской семье торговца (по ряду сведений — из банковской среды). Окончив хедер и Белостокское реальное училище (1893), он пять лет отслужил вольноопределяющимся в Баку в 17-м Кавказском пехотном полку, после чего работал бухгалтером и управляющим на сахарном заводе в Киеве. В 1898 году вступил в РСДРП, в 1900 году вошёл в Киевский комитет и организовал подпольную типографию; арестованный в 1901 году, он вместе с Н. Э. Бауманом подготовил знаменитый побег одиннадцати «искровцев» из Лукьяновской тюрьмы (1902) и эмигрировал в Швейцарию.
После II съезда РСДРП (1903) Литвинов примкнул к большевикам; в 1905 году налаживал издание легальной большевистской газеты «Новая жизнь» в Петербурге, а затем совместно с Камо организовал закупку и доставку оружия в Россию. В 1908 году французская полиция арестовала его по делу о купюрах из Тифлисской экспроприации и выслала в Великобританию. Десять лет жизни в Лондоне (1908–1918), работа в издательстве «Уильямс энд Норгейт», брак с английской писательницей Айви Лоу (1916) и деятельность представителя ЦК в Международном социалистическом бюро (с 1914) дали Литвинову глубокое понимание европейской политики и дипломатической практики.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В январе — сентябре 1918 года Литвинов был первым дипломатическим представителем Советской России в Великобритании, поддерживая неофициальные контакты с Форин-офис и снабдив отправлявшегося в Москву Р. Б. Локкарта рекомендацией к Л. Д. Троцкому: «Я знаю его лично как полностью честного человека, который понимает наше положение и симпатизирует нам». Обменянный на Локкарта в октябре 1918 года, он стал ключевым разъездным переговорщиком НКИД: вёл диалог с миссией У. Буллита, заключил в Копенгагене соглашение об обмене пленными (февраль 1920) и работал полпредом в Эстонии.
Занимая в 1921–1930 годах пост заместителя наркома иностранных дел Г. В. Чичерина, Литвинов участвовал в Генуэзской конференции (1922), возглавлял советскую делегацию в Подготовительной комиссии Лиги Наций по разоружению (1927–1930) и добился подписания Московского «протокола Литвинова» (февраль 1929) о досрочном введении пакта Бриана — Келлога. Возглавив Наркоминдел СССР в 1930 году, он развернул курс на создание системы «коллективной безопасности»: в 1933 году предложил в Женеве международно-правовую формулу определения агрессии и добился дипломатического признания СССР Соединёнными Штатами на переговорах с Ф. Рузвельтом, в 1934 году обеспечил вступление СССР в Лигу Наций, а в 1935 году — пакты о взаимопомощи с Францией и Чехословакией.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Аппаратный путь Литвинова определялся острым соперничеством с Г. В. Чичериным: бывший царский дипломат с антизападными взглядами и ночным графиком работы не выносил прагматичного переговорщика, добивавшегося деловых соглашений с западными державами. В январе 1928 года Чичерин жаловался К. Е. Ворошилову: «Мои отношения с Литвиновым дошли до белого каления, между тем Политбюро им дорожит, и мне остаётся только просить о назначении меня на маленькую работу в провинции, лишь бы уйти от Литвинова». Дополнительные кризисы порождала коллизия между дипломатией НКИД и революционной активностью Коминтерна, приведшая к разрыву англо-советских отношений в 1927 году.
Во второй половине 1930-х годов курс Литвинова оказался под двойным давлением — Большого террора внутри страны (обезглавившего дипломатические миссии) и политики умиротворения агрессоров в Европе, кульминацией которой стал Мюнхен 1938 года. В апреле 1939 года Литвинов предложил Великобритании и Франции проект тройственного пакта взаимопомощи, но затягивание ответа западными столицами подтолкнуло И. В. Сталина к поиску договорённости с Германией. 3 мая 1939 года, после ожесточённой полемики с В. М. Молотовым, Литвинов был снят с поста наркома с формулировкой о том, что «Литвинов не обеспечил проведения партийной линии в наркомате в вопросе о подборе и воспитании кадров». Сотрудников НКИД подвергли репрессиям, в 1941 году Литвинова вывели из ЦК, а согласно справке комиссии Н. М. Шверника (1963), «в 1940 году подготавливалось тайное убийство бывшего наркома иностранных дел СССР Литвинова».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Начало Великой Отечественной войны вернуло Литвинова к активной дипломатии: в 1941–1946 годах он вновь стал заместителем наркома иностранных дел, в 1941–1943 годах был послом СССР в США (и посланником на Кубе), содействуя укреплению антигитлеровской коалиции, а с сентября 1943 года возглавлял Комиссию по вопросам мирных договоров и послевоенного устройства. Однако его откровенные замечания о жёсткости и негибкости Молотова и Сталина в беседах с американскими дипломатами и прессой фиксировались спецслужбами; с 1946 года он находился в отставке и немилости и скончался 31 декабря 1951 года после тяжёлого инфаркта.
В международной и российской историографии (Дж. Хаслам, З. С. Шейнис, М. М. Наринский) Литвинов оценивается как самый яркий представитель прагматического «европеизма» в советской дипломатии и прозорливый критик умиротворения агрессоров, выдвинутый в 1945 году на Нобелевскую премию мира. Даже если созданная им система коллективной безопасности рухнула под ударами Мюнхена и советско-германского сближения 1939 года, разработанная Литвиновым договорно-правовая повестка заложила основы будущей антигитлеровской коалиции, а опубликованные в 1955 году на Западе дискуссионные «Записки для дневника» («Notes for a Journal») по сей день вызывают интерес исследователей.
