Происхождение, среда и становление
Михаил Ильич Кошкин родился 21 ноября (3 декабря) 1898 года в селе Брынчаги Ярославской губернии в бедной крестьянской семье. В 1905 году отец надорвался на лесозаготовках и умер, а десятилетний Михаил после трёх классов церковно-приходской школы уехал на заработки в Москву на кондитерскую фабрику, где за восемь лет вырос от ученика пекаря до наладчика карамельных автоматов. В начале 1917 года его призвали в Русскую императорскую армию (58-й пехотный полк, Западный фронт), а после ранения и демобилизации 15 апреля 1918 года он добровольцем ушёл в железнодорожный отряд РККА. Сражался под Царицыном, на Северном фронте под Архангельском (где впервые увидел британские танки Mark V и бронепоезда) и в 3-й железнодорожной бригаде на Южном фронте.
После учёбы в Коммунистическом университете им. Я. М. Свердлова (где познакомился с С. М. Кировым и Г. К. Орджоникидзе) Кошкина ждала административная карьера в Вятке: он руководил кондитерской фабрикой, губсовпартшколой и агитпропом губкома. Однако в 30 лет он попросил Кирова помочь получить техническое образование. Зачисленный в 1929 году в «парттысячники», Кошкин перевёлся на машиностроительный факультет Ленинградского политехнического института и в 1934 году защитил диплом о коробке передач танка Т-29. С 1934 года он работал в КБ ленинградского Кировского завода под началом С. А. Гинзбурга над танками Т-29, Т-46-1 и Т-111, дойдя до заместителя начальника КБ и получив в 1936 году орден Красной Звезды.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Перелом в судьбе советского танкостроения связан с назначением Кошкина в декабре 1936 года наркомом Г. К. Орджоникидзе начальником КБ-190 Харьковского паровозостроительного завода им. Коминтерна (ХПЗ, завод № 183). Основу бронетанковых сил РККА тогда составляли лёгкие БТ-7 и Т-26, однако Гражданская война в Испании вскрыла их уязвимость от огня противотанковых пушек и даже крупнокалиберных пулемётов. Колёсно-гусеничная схема Дж. У. Кристи исчерпала ресурс модернизации: усиление брони на колёсах вело к перегрузке трансмиссии и росту давления на грунт.
Менее чем за год Кошкин довёл установку дизельного двигателя В-2 на танк БТ-7М (работал он и в комиссии по испытаниям машины Н. Ф. Цыганова БТ-СВ-2), а 16 декабря 1938 года возглавил объединённое заводское КБ-520 (с заместителями А. А. Морозовым, Н. А. Кучеренко, А. В. Колесниковым и В. М. Дорошенко) и единый опытный цех. Получив задание на колёсно-гусеничный БТ-20 (А-20) с 20-мм бронёй и 45-мм пушкой, харьковчане предложили отказаться от колёсного хода ради резервов по массе и упрощения трансмиссии. 28 апреля 1938 года в Наркомате обороны Кошкин добился разрешения построить параллельно с А-20 чисто гусеничный А-32. Летом и осенью 1939 года на испытаниях в Харькове и показах в Кубинке Государственная комиссия отметила, что оба образца «по прочности и надёжности выше всех опытных образцов, выпускаемых ранее», причём Кошкин представил обновлённый А-32 с 76,2-мм пушкой Л-10 под индексом Т-32 как замену устаревшему Т-28. С началом Советско-финской войны его броню усилили до 45 мм, конструкцию пересчитали под выросшую на 6 тонн массу, и 19 декабря 1939 года постановлением Комитета обороны № 443 танк приняли на вооружение под индексом Т-34.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Работа на ХПЗ шла в атмосфере тяжелейшего институционального кризиса 1937 года: его предшественника А. О. Фирсова сняли и в марте 1937 года арестовали после скандала с поставкой 687 БТ-7 с недоработанной КПП («Мы между Сциллой и Харибдой. Сдадим сырой танк — жди беды. А не сдадим — головы полетят»). Предложенное Кошкиным 7 мая 1937 года объединение проектов БТ-9 и БТ-ИС ведомственные чиновники АБТУ забраковали, упрекнув КБ в том, что проектирование изначально подчинено только удобству производства и коммерческим соображениям и проводится без тактико-технических требований. В сентябре 1937 года у КБ-190 забрали 19 из 48 лучших конструкторов в специальное ОКБ адъюнкта ВАММ А. Я. Дика; хотя это бюро вскоре расформировали (а Дика и начальника АБТУ Г. Г. Бокиса арестовали), идею дополнительного опорного катка и наклонного расположения пружин подвески харьковчане сохранили для будущего танка.
Решающий поворот обеспечила поддержка И. В. Сталина в апреле 1938 года, предложившего не ограничивать инициативу завода при постройке А-32. Вторым и трагическим переломом стал март 1940 года: после выпуска 10 февраля двух первых опытных Т-34 для показа в Кремле 17 марта Кошкин лично отправился в 750-километровый пробег Харьков — Москва и обратно по бездорожью и снежным заносам. Вслед за одобрением машины руководством страны и началом трудной постановки серии на заводах № 183 и СТЗ (одновременно с разработкой Т-34М и проектом Т-44) простуда и крайнее переутомление переросли в острую пневмонию. После операции по удалению лёгкого конструктор умер 26 сентября 1940 года в санатории «Занки» под Харьковом.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Руководство КБ-520 принял заместитель Кошкина А. А. Морозов, который в годы войны обеспечил эвакуацию завода в Нижний Тагил и дальнейшее развитие платформы в Т-34-85, Т-34М и Т-44. Судьба посмертной памяти была драматичной: могилу Кошкина в Харькове уничтожили бомбардировки конца 1941 года, Сталинскую премию I степени «за разработку конструкции нового типа среднего танка» ему присудили в 1942-м, а звание Героя Социалистического Труда и орден Ленина — лишь 4 октября 1990 года. Современная историография видит в Кошкине не одинокого самоучку, а выдающегося стратега-организатора: именно его настойчивость в переходе к чисто гусеничной схеме, сочетании наклонной противоснарядной брони, дизеля В-2, 76-мм пушки и технологичности серийной сборки превратила Т-34 в самый массовый и влиятельный средний танк Второй мировой войны.
