Происхождение, среда и становление
Александр Александрович Морозов родился 16 (29) октября 1904 года в заводском посёлке Бежица Орловской губернии (ныне в черте Брянска). В марте 1919 года, имея за плечами шесть классов школы, он поступил делопроизводителем в техническую контору Харьковского паровозостроительного завода (ХПЗ), который стал его главным университетом: пройдя ступени копировщика, чертёжника и конструктора, юноша участвовал в создании первых советских гусеничных тракторов «Коммунар». В 1926–1928 годах Морозов проходил срочную службу в РККА авиационным техником-мотористом в авиабригаде, что углубило его инженерную культуру в области двигателей и снижения веса агрегатов.
Вернувшись на ХПЗ, Морозов без отрыва от производства учился на заочном отделении Московского механико-электротехнического (позднее автотракторного) института имени М. В. Ломоносова и вечернем отделении Харьковского машиностроительного техникума. С конца 1920-х годов в танковом КБ он участвовал в проектировании опытного маневренного танка Т-1-12 и первого серийного отечественного Т-24, а затем — семейства быстроходных колёсно-гусеничных машин БТ (от БТ-2 к БТ-5, БТ-7 и БТ-7М), отвечая за оригинальные узлы трансмиссии, механизмы управления и ходовую часть. С июля 1936 года он возглавил сектор нового проектирования и вошёл в творческий союз с главным конструктором М. И. Кошкиным и Н. А. Кучеренко.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Преодолев ведомственное требование развивать только колёсно-гусеничные танки, харьковские конструкторы наряду с А-20 подготовили чисто гусеничный прототип А-32 с дизелем В-2 и наклонной противоснарядной бронёй. После сравнительных испытаний лета 1939 года и усиления бронезащиты до 45 миллиметров машина 19 декабря 1939 года была принята на вооружение под индексом Т-34. После внезапной смерти М. И. Кошкина в сентябре 1940 года 35-летний Морозов стал главным конструктором завода № 183, а в октябре 1941 года эвакуировал КБ и производство в Нижний Тагил на Уралвагонзавод. За счёт внедрения автоматической сварки бронекорпусов, штамповки и замены дефицитных материалов его коллектив обеспечил фронту беспрецедентный массовый выпуск «тридцатьчетвёрок».
В ответ на появление тяжёлых немецких танков «Тигр» и «Пантера» в 1943 году Морозов создал модернизированный Т-34-85 с новой трёхместной литой башней и 85-мм пушкой без остановки заводского конвейера, а вслед за ним — танк Т-44 с поперечным мотором. После войны он разработал самый массовый в мировой истории средний танк Т-54 (1946–1948, позже Т-55) со 100-мм орудием и обтекаемой башней. Вернувшись в ноябре 1951 года руководить Харьковским КБ машиностроения (ХКБМ), Морозов совершил революцию в танкостроении: принятый в 1963 году танк Т-64 (и Т-64А 1966 года) впервые в мировой серийной практике соединил автомат заряжания (сокративший экипаж до трёх человек), многослойную комбинированную броню, компактный оппозитный дизель 5ТДФ и гладкоствольную пушку высокой баллистики.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Путь Морозова сопровождался острейшими инженерными и аппаратно-производственными конфликтами. В военном Нижнем Тагиле ему приходилось находить баланс между жёсткими планами выпуска для фронта и необходимостью повышать надёжность трансмиссий и воздухоочистителей, а в 1943 году — отказаться от промежуточного проекта Т-43 в пользу быстрой и технологичной модернизации Т-34-85. Непростым шагом стал и уход из отлаженного Уралвагонзавода в разрушенный Харьков в 1951 году ради создания принципиально новой бронетанковой архитектуры без опоры на прежние узлы.
Кульминацией драмы советского танкопрома стало противостояние 1966–1968 годов вокруг превращения харьковского Т-64 в единый основной боевой танк СССР. Пользуясь поддержкой министра оборонной промышленности Д. Ф. Устинова, Морозов отстаивал революционный комплекс с оппозитным двухтактным двигателем 5ТДФ, но встретил упорное сопротивление уральского КБ во главе с Л. Н. Карцевым и части военных из-за тепловой напряжённости, высокой чувствительности к запылению и «детских болезней» нового мотора. Это привело к расколу отечественной школы: Уралвагонзавод в инициативном порядке разработал на базе ходовой части Т-64 и проверенного четырёхтактного дизеля В-46 «Объект 172» (будущий массовый Т-72), а в Ленинграде создали газотурбинный Т-80. В посмертно изданных дневниках «Танки и люди» Морозов с горечью описывал межведомственные столкновения 1970-х, помешавшие довести до серии его перспективный танк Т-74 («Объект 450»).
Наследие, влияние и оценки в историографии
Инженерные решения Морозова на десятилетия определили облик мировой бронетехники. Если Т-34-85 стал эталоном баланса характеристик и технологичности Второй мировой войны, а семейство Т-54/Т-55 — основой танковых парков десятков армий мира, то архитектура Т-64 с трёхместным экипажем, автоматом заряжания, комбинированной бронёй и 125-мм гладкоствольной пушкой легла в фундамент всей линии советских и российских основных боевых танков (Т-72, Т-80, Т-90). Именем конструктора названы созданное им ХКБМ, механический техникум и улица в Харькове, а в Брянске в 1982 году открыт его бронзовый бюст.
В отечественной и зарубежной историографии наследие Морозова рассматривается через эволюцию компоновочной мысли. Специалисты высоко ценят его системный метод: предельное уплотнение и минимизация заброневого объёма позволяли радикально усилить защиту и огневую мощь без критического роста массы машины. Одновременно современные историки техники объективно отмечают цену харьковского технологического максимализма, когда одновременное внедрение нескольких новаторских систем в Т-64 породило долгую войсковую доводку и конкуренцию КБ, однако именно этот прорыв задал стандарты танкостроения конца XX столетия.
