Происхождение, среда и становление
Оноре Габриель Рикети, граф де Мирабо родился 9 марта 1749 года в Ле-Биньоне в старинной провансальской семье, восходившей к марсельским купцам и прославившейся военной отвагой деда при Кассано и трудами отца — известного экономиста-физиократа Виктора Рикети де Мирабо. Однако детство мальчика прошло в атмосфере ненависти со стороны деспотичного отца, отторгнувшего своенравного и обезображенного перенесённой в три года оспой сына. Помещённый под вымышленным именем Пьер Бюффье в строгий пансион аббата Шокара и военную школу в Париже (где математику преподавал Жозеф Луи Лагранж), Оноре в 1767 году поступил в кавалерию.
Бурный нрав, долги и любовные скандалы втянули юношу в многолетнюю войну с отцом, использовавшим королевские приказы об аресте без суда (lettres de cachet). Заточение на острове Ре сменилось добровольческой экспедицией на Корсику (чин капитана драгун), скандальным браком с Эмилией де Мариньян (1772), огромными долгами (120 000 франков), ссылкой в Маноск (где написан «Очерк о деспотизме»), замком Иф (1774) и крепостью Жу (1775). Побег с молодой маркизой Софией де Моннье в Швейцарию и Голландию, где он зарабатывал переводами и написал антитиранический памфлет «Советы гессенцам», обернулся заочным смертным приговором и 3,5-летним заключением в Венсенне (1777–1780). Именно в тюрьме, по соседству с маркизом де Садом, он выковал свой публицистический дар в «Письмах к Софии» и в знаменитом историко-правовом трактате «О письмах с печатью и государственных тюрьмах» (1782).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Выйдя на свободу в 30 лет, Мирабо сам защитил себя в суде, добившись отмены смертного приговора и возложив издержки на Моннье — этот триумф мгновенно сделал его «человеком народа», несмотря на проигранный в 1783 году развод с женой (которую защищал Ж.-Э.-М. Порталис). Вместе с верной спутницей мадам де Нера он побывал в Голландии и Лондоне (1784), где через школьного друга Гилберта Эллиота сблизился с английскими вигами — лордом Шелбёрном и Сэмюэлом Ромилли — и воспринял принципы британского парламентаризма и ответственности министров.
В 1785–1788 годах Мирабо стал самым ярким политическим публицистом Франции: с материалами Бенджамина Франклина издал «Рассуждения об ордене Цинцинната» (1785), а совместно с Этьеном Клавьером громил биржевой ажиотаж вокруг Дисконтной кассы, Банка Сен-Шарль и Водяной компании (споря с Бомарше, Калонном и Неккером). Отправленный Верженном в 1786 году с тайной миссией в Берлин, он издал фундаментальный труд «О прусской монархии при Фридрихе Великом» (1788, с Якобом Мовийоном) и скандальную «Секретную историю Берлинского двора» (1789). Когда провансальское дворянство не допустило безземельного графа к выборам в Генеральные штаты 1789 года, он триумфально прошёл от третьего сословия (Экс и Марсель, выбрал Экс). В Версале Мирабо основал первую парламентскую газету (впоследствии Courrier de Provence), а 23 июня 1789 года громовой речью посланцу короля Дрё-Брезе утвердил стойкость Собрания. Он участвовал в составлении Декларации прав, требовал вывода войск из-под Парижа, отстоял тайну переписки в споре с Робеспьером (25 июля) и как докладчик Дипломатического комитета в контакте с министром Монмореном стремился уберечь Францию от внешнего вмешательства.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Политическая драма Мирабо вытекала из его нежелания менять королевский деспотизм на власть непредсказуемой толпы. Оставаясь убеждённым сторонником сильной конституционной монархии, он после 14 июля (воскликнув о монархе: «Молчание народов — урок королям!») и самосудов 23 июля предостерегал против уличного насилия, критиковал поспешность «ночи 4 августа» и безуспешно требовал отложить принятие Декларации прав до выработки конституции. Опасаясь диктатуры «600 безответственных депутатов», он отстаивал абсолютное вето короля, его прерогативу войны и мира и умеренную эмиссию ассигнаций под обеспечение землями. После октябрьских событий 1789 года он через графа де Ла Марка предложил двору план: король должен уехать в Руан, признать конец феодализма и абсолютизма и сформировать ответственное министерство. Однако декрет Собрания от 7 ноября 1789 года, запретивший депутатам быть министрами, разрушил его планы, как и вражда с Лафайетом и Неккером.
С весны 1790 года (после тайной встречи с Марией-Антуанеттой в Сен-Клу) Мирабо стал негласным советником двора, написав около 50 докладов в обмен на уплату 200 000 ливров долгов, 6000 ливров ежемесячно и обещание миллиона. При этом он состоял в Якобинском клубе, возглавил Учредительное собрание и выступал против репрессивной комиссии по делам эмигрантов. Непомерное напряжение и слухи о «великой измене» подорвали его силы: после выступления о рудниках 28 марта 1791 года Мирабо умер от перикардита 2 апреля 1791 года в возрасте 42 лет.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Париж проводил трибуна с беспрецедентным триумфом: специально для его погребения церковь Святой Женевьевы была обращена в Пантеон великих людей. Однако вскоре после событий 10 августа 1792 года были вскрыты доказательства его тайных денежных отношений с двором. В 1794 году останки Мирабо изъяли из Пантеона (заменив их прахом Марата) и анонимно погребли на кладбище Кламара, где они так и не были найдены.
В историографии наследие Мирабо вызывает острые споры: его оценивают и как продажного демагога, изменившего свободе ради выплаты долгов, и как трагического государственного деятеля, тщетно пытавшегося совместить революцию с конституционным порядком. Как точно заметил Шарль Сент-Бёв, «его не купили — ему платили»: даже в тайных записках двору он отстаивал принцип свободы и отказ от возврата к Старому порядку (хотя историки, например Чарльз Кульман, подчеркивают, что в Якобинском клубе он оставался чужаком), оставаясь крупнейшим оратором и несостоявшимся примирителем ранней Французской революции.
