Происхождение, среда и становление
Сергей Васильевич Зубатов родился в Москве в семье обер-офицера, управлявшего домом Малютина на Тверском бульваре (к дворянскому роду Зубатовых он отношения не имел). В 5-й Московской гимназии юноша увлёкся нигилизмом Д. И. Писарева, читал Чернышевского, Спенсера и Маркса и в 1882 году создал гимназический кружок, за что в 1884 году по требованию отца был отчислен из седьмого класса. Работая в Московской дворянской опеке и заведуя частной библиотекой А. Н. Михиной на Тверском бульваре (на которой вскоре женился), он снабжал запрещёнными книгами кружок молодых народников во главе с М. Р. Гоцем и М. И. Фундаминским.
Сам Зубатов называл себя «культурником» писаревского толка и чуждался революционного террора. Когда летом 1886 года начальник Московского охранного отделения ротмистр Н. С. Бердяев вызвал его на допрос и доказал, что библиотека превратилась в конспиративный центр, возмущённый Зубатов решил бороться с «красными иезуитами», «отвечая на их конспирацию контрконспирацией, зуб за зуб, вышибая клин клином». Завербованный как секретный сотрудник, он получил рекомендации народовольца В. Н. Морозова и за 1886–1887 годы выдал охранке десятки подпольщиков. После разоблачения и угрозы убийства Зубатов с 1 января 1889 года открыто перешёл в штат Московского охранного отделения.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
За четырнадцать лет службы в политическом сыске Зубатов — остававшийся гражданским чиновником в чине надворного советника, а не полковником жандармерии, как ошибочно писали позднее, — создал современную разыскную службу империи. Став в 1894 году заместителем, а в 1896 году начальником Московского охранного отделения, он ввёл систематическую регистрацию, фотографирование, строгую конспирацию секретных сотрудников (включая Е. Ф. Азефа и З. Ф. Жученко), перлюстрацию переписки под началом Л. П. Меньщикова и организовал с Е. П. Медниковым школу наружного наблюдения и «Летучий отряд филёров». Особой силой Зубатова были многочасовые беседы за чашкой чая с арестованными, многих из которых он убеждал порвать с подпольем.
Серия блестящих ликвидаций — от кружка М. Бруснева (1892) и партии «Народного права» (1894) до верхушки Бунда в Минске (1898), группы Г. А. Гершуни (1900) и эсеровского «Северного союза» (1901) — принесла ему всероссийскую известность. Столкнувшись в 1896 году с делом «Московского рабочего союза», Зубатов понял, что рабочих волнует не идеология, а повседневная «копейка», и решил вырвать пролетариат из-под влияния социал-демократии. В 1898 году при участии бывшего народовольца Л. А. Тихомирова он подготовил программу, одобренную обер-полицеймейстером Д. Ф. Треповым и генерал-губернатором великим князем Сергеем Александровичем. В мае 1901 года в Москве возникло легальное «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве», где читали лекции университетские профессора П. Г. Виноградов и А. А. Мануйлов, а 19 февраля 1902 года около 50 тысяч рабочих провели верноподданническую манифестацию у Кремля. В октябре 1902 года Зубатов возглавил Особый отдел Департамента полиции в Петербурге, распространив сеть охранных отделений и подконтрольных рабочих обществ на Одессу, Минск (Еврейская независимая рабочая партия) и столицу.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Эксперимент Зубатова расколол правящую элиту. Министр финансов С. Ю. Витте и фабриканты видели в полицейском покровительстве профсоюзам подрыв дисциплины и поощрение стачек, тогда как назначенный в апреле 1902 года министр внутренних дел В. К. Плеве категорически отвергал идею «низовых реформ», требуя исключительно репрессивных мер. К лету 1903 года легальные союзы вышли из-под контроля полиции, что вылилось в двухнедельную всеобщую стачку в Одессе. По требованию Плеве была распущена Еврейская независимая рабочая партия, а прошение Зубатова об отставке отклонили.
В июле 1903 года Зубатов пошёл на опасную интригу: он вступил в контакт с главным врагом Плеве — С. Ю. Витте и, по свидетельству директора Департамента полиции А. А. Лопухина, вместе с князем В. П. Мещерским готовил смещение министра, но был выдан своим чиновником М. И. Гуровичем. 19 августа 1903 года Плеве устроил Зубатову допрос в присутствии командира жандармов В. В. фон Валя, предъявил перехваченное критическое письмо к одесскому деятелю Г. И. Шаевичу, обвинил в разжигании стачки и выслал из столицы в 24 часа, а затем — под надзор во Владимир. В прощальном рапорте Зубатов писал: «Моя служба в буквальном смысле была царская, а окончилась она такою чёрною обидою, о какой ещё не всякий в своей жизни слыхал». После убийства Плеве (1904) он был реабилитирован, но отклонил приглашения Святополк-Мирского, Трепова и Витте вернуться в сыск, не желая сводить дело к одним репрессиям. Вернувшись в Москву, 3 (15) марта 1917 года за обедом при известии об отречении великого князя Михаила Зубатов вышел в соседнюю комнату и застрелился.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Созданная Зубатовым система охранных отделений определяла работу политического сыска вплоть до 1917 года, однако его социальный проект обернулся противоположным эффектом: оставшиеся без опеки петербургские ячейки вошли в организацию священника Г. А. Гапона и вышли к Зимнему дворцу в день Кровавого воскресенья 9 января 1905 года. В 1917 году журнал «Былое» опубликовал защитную статью Зубатова «Зубатовщина», а его образ запечатлели мемуары А. И. Спиридовича, В. М. Чернова и романы Ю. Давыдова и Б. Акунина.
В исторической науке «полицейский социализм» (сам Зубатов отвергал это понятие, утверждая, что отстаивал частную собственность и «прогрессирующий капитализм») оценивается как трагический тупик патерналистской модернизации. Советская историография считала его политической провокацией, а современные авторы (Д. В. Поспеловский, З. И. Перегудова, С. В. Медведев) подчёркивают невозможность удержать профсоюзное движение без реформы трудового права и политических свобод; по точному резюме Бориса Кагарлицкого, «Зубатов думал, будто предотвращает революцию, а на деле приблизил её».
