Происхождение, среда и становление
Юлий Осипович Цедербаум (принявший литературный и партийный псевдоним Мартов) вырос в образованной еврейской семье: его дед А. О. Цедербаум стоял во главе просветительского движения и основал первые еврейские газеты в России, а отец Иосиф Александрович служил в РОПиТ и сотрудничал в петербургской прессе, передав детям культ А. И. Герцена. Детство будущего политика омрачили травма ноги (оставившая хромоту на всю жизнь), пережитый в 1881 году одесский погром и государственный антисемитизм в Петербурге; в кругу братьев и сестёр моральным идеалом стала игра в государство «Приличенск», где проступок осуждали словами: «В Приличенске так не поступают».
Окончив гимназию в 1891 году и поступив в Петербургский университет, Мартов вскоре оставил учёбу ради подпольных кружков. В 1892 году он был арестован, полтора года провёл в Доме предварительного заключения и «Крестах», где углубился в труды Маркса и Плеханова и окончательно перешёл от народничества к марксизму. Высланный летом 1893 года в Вильно, Мартов совместно с А. Кремером обосновал поворот от пропаганды в узких кружках к массовой экономической агитации (идея брошюры «Об агитации», 1894) и сформулировал концепцию самостоятельной организации еврейского пролетариата, заложившую основы Бунда.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Осенью 1895 года в Петербурге Мартов вместе с В. И. Лениным выступил одним из основателей «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», придумав название организации. После ареста в 1896 году и трёхлетней ссылки в Туруханск (где у него развился смертельный туберкулёз горла) он поддержал «Протест семнадцати» против «экономистов», написал очерки «Современная Россия» и «Красное знамя в России», а в 1900 году заключил союз с Лениным и А. Н. Потресовым для выпуска общерусской газеты «Искра» в Мюнхене и Лондоне.
Переломным событием стал II съезд РСДРП (1903). Отстояв 28 голосами против 23 более широкую формулу § 1 устава (работу под руководством одной из партийных организаций вместо ленинской жёсткой дисциплины личного участия), Мартов после ухода делегатов Бунда оказался в меньшинстве при выборах ЦК и редакции «Искры». Ленин сократил редакцию с шести до трёх человек, выведя ветеранов П. Б. Аксельрода и В. И. Засулич. Возмущённый нарушением товарищеской этики и режимом осадного положения в партии, Мартов отказался войти в коллегию, возглавил меньшевиков и в статье «На очереди» впервые ввёл термин «ленинизм». В революцию 1905 года он работал в Петербургском Совете, доказывая, что Россия созрела лишь для буржуазно-демократического строя; после второй ссылки (1906) боролся на два фронта — против «ликвидаторов» и левых отзовистов, участвовал в венском «Августовском блоке» 1912 года, а в годы Первой мировой войны возглавлял меньшевиков-интернационалистов, редактировал в Париже с Л. Д. Троцким газеты «Голос» и «Наше слово» и выступал за демократический мир на Циммервальдской и Кинтальской конференциях.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Вернувшись 9 мая 1917 года в Россию через Германию, Мартов резко осудил вступление правых меньшевиков во главе с И. Г. Церетели и Ф. И. Даном в коалиционное Временное правительство, требуя создания однородной социалистической власти. Лишь осенью его линия победила на Демократическом совещании, но остановить большевизацию масс уже не удалось. На II съезде Советов в октябре 1917 года призыв Мартова создать единое демократическое правительство ради предотвращения гражданской войны сорвал овации, однако уход меньшевиков и эсеров со съезда и провал переговоров Викжеля закрепили власть большевиков.
В 1918–1920 годах в Москве Мартов стал бесстрашным лидером легальной оппозиции: в газете «Вперёд» и во ВЦИК он осуждал разгон Учредительного собрания, Брестский мир, красный террор, расстрел адмирала А. М. Щастного и царской семьи, а также опубликовал материалы о кавказских экспроприациях И. В. Сталина (завершившиеся судебным процессом за клевету). Исключённый из ВЦИК в июне 1918 года, Мартов всё же отверг союз с белыми и интервенцией, сформулировав в платформе «Что делать?» тактику «соглашения-борьбы»: принять «Советский строй как факт действительности» перед лицом контрреволюции, но добиваться его демократизации. Эта позиция вызвала упрёки П. Б. Аксельрода в «огромном несоответствии» между оценкой большевиков и борьбой с ними. В сентябре 1920 года тяжело больной Мартов уехал в Германию, убеждал социалистов в Галле не подчиняться Коминтерну, участвовал в создании «2½-го Интернационала», в 1922 году при помощи М. Горького пытался предотвратить расправу над правыми эсерами в Советской России и с 1921 года издавал в Берлине «Социалистический вестник», называя советский строй «потребительским коммунизмом» и предупреждая о перерождении нэпа (книга «Мировой большевизм», 1923).
Наследие, влияние и оценки в историографии
После кончины Мартова в Шёмберге (его прах захоронили в Берлине в присутствии М. Горького) дело Заграничной делегации РСДРП и «Социалистического вестника» продолжили Л. О. и Ф. И. Дан; сам Мартов оставил ценнейшие «Записки социал-демократа». Трагической страницей стала судьба его братьев Сергея (Ежова) и Владимира (Левицкого), расстрелянных в СССР в 1938–1939 годах.
Оценки Мартова в историографии полярны: Л. Д. Троцкий и советские историки видели в нём мягкотелого интеллигента, упустившего власть в 1917 году, тогда как биограф И. Гетцлер охарактеризовал его как Гамлета демократического социализма, для которого нравственные принципы оставались выше политического расчёта. Философ Л. Колаковский поставил Мартова в один ряд с К. Каутским и Р. Люксембург среди ведущих марксистских критиков большевизма, а современные российские историки (И. Х. Урилов, П. Ю. Савельев, Н. А. Казарова) видят в нём проницательного теоретика демократии.
