Происхождение, среда и становление
Человек, вошедший в мировую науку как Юрий Васильевич Кондратюк, при рождении 9 (21) июня 1897 года в Полтаве получил имя Александр Игнатьевич Шаргей. Его семейная предыстория соединила разные слои дореволюционной империи: отец Игнатий Бенедиктович Шаргей, уроженец Бердичева из еврейской семьи, принял католичество ради брака и изучал физику и математику в Киевском университете (затем учился в Дармштадте и стал инженером-технологом); мать Людмила Львовна, урождённая баронесса Шлиппенбах, преподавала французский язык и географию и происходила от шведского генерала Вольмара Антона фон Шлиппенбаха, участника Полтавской баталии. Однако домашнее тепло рано разрушилось: вскоре после рождения сына мать заболела тяжёлым психическим недугом и остаток дней провела в лечебницах, отец уехал за границу и позже осел в Петербурге, где скоропостижно умер от сепсиса в 1910 году. Мальчик вырос в Полтаве у бабушки-акушерки и её второго мужа, земского врача и статского советника А. Н. Даценко.
Сильное влияние на воображение подростка оказал прочитанный в юности индустриальный роман Бернхарда Келлермана «Тоннель» — как признавался сам учёный в письме профессору Н. А. Рынину, именно эта книга подтолкнула его к мыслям об овладении мировыми пространствами. Закончив с отличием Вторую полтавскую мужскую гимназию (1916), Шаргей поступил на механическое отделение Петроградского политехнического института, где слушал лекции крупнейших механиков, в том числе И. В. Мещерского. Однако уже в ноябре 1916 года студента призвали в армию, направили в петербургское юнкерское училище, а затем произвели в прапорщики и отправили на Кавказский (Турецкий) фронт Первой мировой войны. Между окопными дежурствами девятнадцатилетний офицер без единого справочника по ракетной технике заполнил четыре тетради математическими выводами будущей космонавтики.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Главные теоретические прорывы Кондратюка, изложенные в рукописи 1916–1919 годов «Тем, кто будет читать, чтобы строить» и развитые в изданной в Новосибирске за собственный счёт брошюре «Завоевание межпланетных пространств» (1929, тираж 2000 экземпляров, часть формул автор набирал сам), оказались поразительно созвучны инженерной практике второй половины XX века. Не будучи знаком с трудами К. Э. Циолковского до 1920-х годов, он самостоятельно вывел основное уравнение ракеты, предложил схему четырёхступенчатого носителя на кислородно-водородном топливе (а также озон и металлизированные компоненты для повышения теплотворности), конструкцию камеры сгорания с шахматным расположением форсунок и параболоидального сопла. Введя понятие «пропорционального пассива», он строго доказал невозможность выхода на космическую скорость без сброса или использования отработавших топливных баков.
Но главным вкладом Кондратюка в мировую астродинамику стали три концепции, определившие облик будущих межпланетных экспедиций. Во-первых, он разработал оптимальную схему посадки на Луну и другие планеты, ныне известную как «трасса Кондратюка» (Lunar Orbit Rendezvous): тяжёлый межпланетный корабль остаётся на орбите искусственного спутника Луны, а на поверхность спускается и затем стыкуется обратно лёгкий взлётно-посадочный модуль — решение, позволяющее радикально сократить стартовую массу ракеты на Земле. Во-вторых, он математически исследовал аэродинамическое торможение при возвращении в атмосферу и рассчитал ожидаемые температуры нагрева корпуса, предложив основы теплозащиты. В-третьих, он описал «пертурбационный манёвр» — использование гравитационного поля встречных небесных тел для разгона и торможения космических аппаратов (современный гравитационный манёвр), а также орбитальные солнечные зеркала и ракетно-артиллерийское снабжение баз на лунной орбите.
Прикладной гений учёного проявился и на Земле. Поселившись в 1927 году в Новосибирске и устроившись в трест «Хлебопродукт», он в условиях острого дефицита металла спроектировал и возвёл в Камне-на-Оби гигантское деревянное зернохранилище «Мастодонт» вместимостью 13 тысяч тонн — без единого гвоздя и без формальных чертежей, использовав уникальную перевязочную рубку (сооружение простояло более 60 лет и погибло лишь от пожара в 1990-е годы). После ареста, работая в новосибирской шарашке и в Харькове, он получил патенты на горношахтное оборудование, а в 1932 году совместно с П. К. Горчаковым и молодым Н. В. Никитиным победил на конкурсе Наркомтяжпрома с авангардным проектом мощной Крымской ветроэлектростанции на 12 000 кВт на горе Ай-Петри с 165-метровой железобетонной башней и 80-метровым ветроколесом.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Жизнь Кондратюка стала трагической иллюстрацией того, как исторические катастрофы XX века ломали судьбы учёных-одиночек. После демобилизации из царской армии в марте 1918 года бывший прапорщик Шаргей в 1919 году был принудительно мобилизован в Белую армию, откуда дезертировал по пути в Одессу, потеряв документы. С приходом красных войск он попытался бежать через польскую границу в 1920 году, но был задержан. Над ним нависла смертельная угроза расстрела как над бывшим белым офицером и дезертиром. В 1921 году мачеха Елена Петровна Гиберман (Кареева) достала для пасынка подлинные документы умершего от туберкулёза уроженца Луцка Юрия Васильевича Кондратюка (1900 г. р.). Под этим именем изобретатель прожил всю оставшуюся жизнь, скитаясь по Кубани, Северному Кавказу и в конце концов уехав в Сибирь, где легче было затеряться.
Однако скрытая тайна и смелость инженерных решений дважды ставили его на край гибели. В июле 1930 года Кондратюка арестовало ОГПУ по обвинению во «вредительстве»: местные руководители сочли, что безгвоздевой элеватор «Мастодонт» неминуемо рухнет и погубит 10 тысяч тонн государственного хлеба. Приговорённый в мае 1931 года к трём годам лагерей, он спасся тем, что был направлен в специализированное бюро № 14 для заключённых-инженеров, а затем досрочно освобождён по ходатайству С. Орджоникидзе ради проекта Крымской ВЭС. В конце 1932 — начале 1933 года в Москве состоялось переломное событие: глава ГИРДа С. П. Королёв, высоко оценивший книгу 1929 года (в её первом издании предисловие написал профессор В. П. Ветчинкин), настойчиво пригласил Кондратюка работать над советскими ракетами. Кондратюк отказался — формально из-за обязательств по строительству ВЭС, но фактически потому, что секретная оборонная тематика повлекла бы углублённую проверку биографии органами НКВД и неминуемое разоблачение поддельных документов. Когда в 1937 году умер Орджоникидзе, строительство Крымской ВЭС вскоре свернули, а в 1938 году арестовали самого Королёва. Опасаясь за судьбу рукописей, Кондратюк передал космические тетради новосибирской соседке (после войны вывезшей их в США) и отослал экземпляр книги в музей Циолковского в Калугу. С началом Великой Отечественной войны он добровольно ушёл рядовым связистом в московское народное ополчение, вырвался из Вяземского котла осенью 1941 года и погиб на Западном фронте в феврале 1942 года (в «Книге памяти» значится дата 25 февраля 1942 года у деревни Кривцово Орловской области, по другим данным — при ночном ремонте кабеля у деревни Засецкий Калужской области).
Наследие, влияние и оценки в историографии
Мировая слава пришла к Кондратюку через четверть века после его безвестной солдатской гибели. Когда в начале 1960-х годов инженеры НАСА и Джон Хуболт выбирали оптимальную архитектуру высадки человека на Луну по программе «Аполлон», расчёты указали на схему разделения корабля на лунной орбите — ту самую, которую за сорок с лишним лет до этого обосновал сибирский механик. В 1964 году в СССР рукопись «Тем, кто будет читать, чтобы строить» вышла в академическом сборнике под редакцией Т. М. Мелькумова, и уже в 1965 году НАСА издало его английский перевод. В 1970 году первый человек на Луне Нил Армстронг, посетив Советский Союз и Новосибирск, набрал горсть земли у дома, где работал Кондратюк, призвав советские власти достойно увековечить память учёного.
В том же 1970 году стараниями однополчанина и инженера КБ имени Лавочкина Б. И. Романенко Верховный суд РСФСР полностью реабилитировал Ю. В. Кондратюка за отсутствием состава преступления, а архивные разыскания раскрыли историю его двойного имени — Шаргей и Кондратюк. Сегодня имя теоретика носят кратер на обратной стороне Луны, астероид (3084), улицы в Москве, Киеве и Новосибирске, университет в Полтаве и мемориальный музей на Кубани, а в 2014 году он был включён в Галерею международной космической славы в США. Примечательно и «земное» продолжение его инженерного наследия: опыт совместного проектирования 165-метровой железобетонной ветробашни в Крыму пригодился его соавтору Н. В. Никитину при создании Останкинской телебашни в Москве.
