Происхождение, среда и становление
Александр Николаевич Вертинский родился в Киеве 8 (20) или 9 (21) марта 1889 года в семье частного поверенного и журналиста Николая Петровича Вертинского и дворянки Евгении Степановны Сколацкой. Поскольку первая жена отца отказывала в разводе, родители не венчались, и отец усыновил собственных детей — Александра и сестру Надежду. Рано потеряв мать (1892) и отца (1894), сироты были разлучены тётками и встретились лишь годы спустя. Исключённый из Первой и Четвёртой киевских гимназий, подросток подрабатывал грузчиком, корректором и статистом в театре Соловцова, а настоящее образование получил в киевском литературном салоне С. Н. Зелинской среди поэтов М. Кузмина и Б. Лившица, художников К. Малевича и М. Шагала, философа Н. Бердяева. Одновременно в киевской периодике («Киевская неделя», «Лукоморье») публиковались его первые декадентские рассказы («Красные бабочки», «Портрет»).
В 1913 году Вертинский переехал в Москву. К. С. Станиславский не принял его в МХТ из-за грассирования, зато артист поставил «Балаганчик» А. Блока, чья поэзия предопределила его эстетику, заинтересовался «поэзоконцертами» Игоря Северянина и сблизился с В. Маяковским. С 1913 года он выступал с пародиями в Театре миниатюр М. А. Арцыбушевой и снимался на кинофабрике А. Ханжонкова («Обрыв»), подружившись с Иваном Мозжухиным. С конца 1914 года он добровольно служил санитаром в Тыловом военно-санитарном поезде № 68 Всероссийского союза городов, получив в сентябре 1916 года серебряную медаль «За усердие». Война и смерть сестры Надежды в Москве придали его творчеству трагический надлом.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Главным свершением Вертинского стало создание в 1915 году на сцене Арцыбушевского театра жанра авторской эстрадной песни-новеллы («ариетки»). В гриме белого, затем «чёрного Пьеро» в маске-домино (более ироничного и язвительного) и под лунным светом рампы он превращал каждую песню в мини-спектакль с экспозицией и развязкой, где певучий речитатив сохранял поэтическую ценность стиха. Первые шедевры — «Маленький креольчик», «Ваши пальцы пахнут ладаном», «Лиловый негр» — были посвящены Вере Холодной, которую именно Вертинский привёл к Ханжонкову; рядом со своими текстами он пел стихи Блока, Ахматовой, Цветаевой и Северянина.
Соединив поэта, композитора и актёра в одном лице и гастролируя с театром Петровский (М. Н. Нинина-Петипа), Вертинский сломал эстрадные каноны, вызвав волну подражателей (М. Савояров, В. Валертинский). В эмиграции, перейдя к концертному фраку, он создал классический цикл песен («Танго „Магнолия“», «Жёлтый ангел», «Мадам, уже падают листья», «Концерт Сарасате», «Испано-Сюиза»), записал романс «Дорогой длинною» (1926) и первые пластинки на Parlophone и Odeon (1930–1931). Сам он писал: «Я был больше, чем поэтом, больше, чем актёром. Я прошёл по нелёгкой дороге новаторства, создавая свой собственный жанр». В 1950-е годы он проявил себя и в кино, получив Сталинскую премию II степени (1951) за роль кардинала Бирнча в «Заговоре обречённых» и сыграв Князя в «Анне на шее» (1954) и дожа Венеции в фильме «Великий воин Албании Скандербег».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Судьбу артиста переломили революция и Гражданская война: его бенефис пришёлся на 25 октября (7 ноября) 1917 года, а романс «То, что я должен сказать» на гибель юнкеров вызвал интерес ВЧК. После гастролей по югу России в ноябре 1920 года Вертинский эвакуировался из Севастополя с остатками армии Врангеля в Константинополь — скорее по юношеской беспечности, чем из идейной вражды. В 1920-е годы он выступал в кабаре с купленным греческим паспортом на фамилию Вертидис, был выслан из Румынии из-за песни «В степи молдаванской» и дважды (через П. Л. Войкова в Варшаве и А. В. Луначарского в Берлине) получил отказ на прошения о возвращении.
Расцвет в Париже (1925–1933, «Париж… это родина моего духа!»), где его слушали Ф. Шаляпин, Ч. Чаплин и Марлен Дитрих, сменился поездками в Палестину (1933), США (1934, где на дебюте в Нью-Йорке присутствовал С. Рахманинов, а в Голливуде Вертинский отказался от съёмок на английском) и Китай (1935–1943). Появление ностальгических песен («Чужие города», «О нас и о Родине») вызвало нападки части белой эмиграции в Шанхае, где артист с женой Лидией Циргвава в годы оккупации испытывал крайнюю нужду и перед выходом на сцену выкупал фрак из ломбарда. Написав в марте 1943 года письмо В. М. Молотову («Жить вдали от Родины в момент, когда она обливается кровью, и быть бессильным ей помочь — самое ужасное»), в ноябре 1943 года Вертинский вернулся в СССР. Проведя около двух тысяч концертов с пианистом М. Брохесом (до 24 выступлений в месяц, в том числе в шахтах и госпиталях), он до смерти 21 мая 1957 года в Ленинграде жил под цензурным контролем (разрешалось не более тридцати песен) и молчанием центральной прессы, с горечью отразив разочарование в послесталинской действительности в письме жене 1956 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Хотя в 1930-е годы пластинки Вертинского фигурировали в следственных делах, а после войны его лирику критиковали за отрыв от «социалистического строительства», именно он стал мостом между Серебряным веком и авторской песней оттепели. Исследователи прослеживают прямое преемство от его песни-новеллы к творчеству Булата Окуджавы, Александра Галича и Владимира Высоцкого; позднее к репертуару Вертинского обращались Олег Погудин, Валерий Ободзинский, Борис Гребенщиков (альбом 1994 года) и Александр Ф. Скляр.
Современная историография (А. Макаров, Е. Секачёва, Б. Савченко, Ю. Томашевский, Р. Стайтс) отказалась от ярлыка «салонного декадента». Ричард Стайтс видел в экзотике его ранних песен отклик на психологическую усталость публики военных лет, а российские филологи оценивают его путь как трансформацию маски паяца в трагическую лирику свидетеля эпохи. Издание мемуаров («Четверть века без Родины», «Дорогой длинною…»), астероид (3669) Вертинский, памятник в Киеве (2019) и сериал Авдотьи Смирновой (2021) утвердили его в каноне русской культуры XX века.
