Происхождение, среда и становление
Денис Иванович Фонвизин принадлежал к служилой дворянской семье, чьё предание восходило к ливонскому барону Питеру фон Визену, взятому в плен в Ливонскую войну при Иване Грозном и оставшемуся на русской службе; его внук Юрий Денисович принял православие при Алексее Михайловиче. До середины XIX века фамилия писалась «Фон-Визин», и лишь позднее закрепилось слитное начертание, одобренное А. С. Пушкиным, назвавшим сатирика «из перерусских русским». Отец, Иван Андреевич (1705–1785), служивший в армии и Ревизион-коллегии, приобщил сына к церковнославянским и нравоучительным книгам и стал прообразом Стародума. Мать, Екатерина Васильевна Дмитриева-Мамонова, принадлежала к смоленской ветви Рюриковичей и роду Грушецких.
В 1755 году Фонвизин с братом Павлом поступил в дворянскую гимназию при Московском университете. Под началом профессора И. М. Шадена он освоил латынь, немецкий язык и нравственную философию, получив серебряную (1756) и золотые медали (1759, 1761). Зимой 1760 года лучших учеников представили в Петербурге куратору И. И. Шувалову: там юноша слушал М. В. Ломоносова, познакомился с А. П. Сумароковым, Ф. Г. Волковым и И. А. Дмитриевским и впервые увидел профессиональный театр — комедию Людвига Хольберга «Генрих и Пернилла». Переводы басен Хольберга, романа Террасона и трагедии Вольтера «Альзира» привели его с 1762 года в Коллегию иностранных дел, к кабинет-министру И. П. Елагину и в вольнодумный кружок князя Козловского.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Фонвизин создал национальную русскую комедию нравов, отказавшись от условных схем классицизма ради живого быта и сословной речи. Опираясь в драматургии прежде всего на опыт Людвига Хольберга, он в комедии «Бригадир» (1768) высмеял поверхностную галломанию дворянства, столкнув её с косностью старшего поколения помещиков. Чтение пьесы в Петергофе перед Екатериной II принесло автору широкую известность и открыло путь в круг графа Н. И. Панина, развиваясь параллельно с его ранними сатирами («Послание к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке» и неопубликованный при жизни «ранний „Недоросль“»).
Вершиной его драматургии стал «Недоросль» (1781), превративший семейную сатиру в суд над крепостническим произволом и невежеством. Деспотизм Простаковой, грубость Скотинина и эгоизм Митрофана показаны как следствие бесконтрольной власти над крепостными, которой автор противопоставил гражданский идеал Стародума и Правдина — служение государству по долгу просвещённой чести. Пьеса оставалась вершиной русского театра до грибоедовского «Горя от ума». Поездка во Францию в 1777–1778 годах (Монпелье и Париж, где в августе 1778 года он встречался с Бенджамином Франклином) породила «Письма из Франции» — острую картину феодально-абсолютистского кризиса и образец живой русской прозы. В 1783 году Фонвизин вместе с Г. Р. Державиным и М. М. Херасковым вошёл в Российскую академию и составил «Начертание» для Словаря Академии Российской.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Политический поворот в судьбе Фонвизина произошёл в 1769 году, когда он стал секретарём главы русской дипломатии графа Никиты Ивановича Панина, воспитателя цесаревича Павла Петровича. Чин статского советника (1781) и женитьба в 1774 году на состоятельной вдове Екатерине Ивановне Хлоповой обеспечили ему материальную независимость и ввели в центр дворянской конституционной оппозиции, противостоявшей системе фаворитизма при дворе Екатерины II.
Накануне кончины Панина Фонвизин по его указаниям написал «Рассуждение о истребившейся в России совсем всякой форме государственного правления и от того о зыблемом состоянии как империи, так и самых государей», предупреждавшее о риске переворота при сохранении произвола. В «Рассуждении о непременных государственных законах» (конец 1782 — начало 1783 года), адресованном будущему Павлу I, писатель требовал «фундаментальных законов», обязательных для самого монарха, и призывал ввести крепостное право в «пределы умеренности» во избежание новой пугачёвщины: «на демократию же и походить не может земля, где народ, пресмыкаясь во мраке глубочайшего невежества, носит безгласно бремя жестокого рабства». Открытая журнальная полемика 1783 года с Екатериной II («Вопросы» в «Собеседнике любителей российского слова») завершилась опалой: несмотря на отставку и тяжёлый паралич, императрица запретила издание его пятитомного собрания сочинений. До последних дней Фонвизин диктовал «Чистосердечное признание» и за день до смерти слушал у Державина свою комедию «Выбор гувернёра».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Творчество Фонвизина определило критическое и гражданское русло русской литературы. А. С. Пушкин, воспевший его в «Евгении Онегине» и посвятивший ему «Тень Фонвизина», указал на прямую преемственность от его комедий к сатире Н. В. Гоголя; примечательно и то, что старообрядцы без указания автора включили «Послание к слугам моим…» в сочинение «Век осьмый». В. Г. Белинский ценил в нём обращение к «живой действительности, исторически существовавшей» и «правам общества», а А. И. Герцен утверждал, что в его сочинениях «впервые выявилось демоническое начало сарказма и негодования, которому суждено было с тех пор пронизать всю русскую литературу, став в ней господствующей тенденцией».
Изучение наследия Фонвизина прошло путь от первой крупной биографии П. А. Вяземского (1848) и академических изданий Н. С. Тихонравова (1894) и И. Н. Жданова до трудов К. В. Пигарева, Г. П. Макогоненко, Л. И. Кулаковой, Н. Д. Кочетковой, С. Б. Рассадина и М. Ю. Люстрова. Современная историография видит в нём прозорливого реформиста-просветителя, соединившего становление русского сценического реализма, реформу эпистолярной и публицистической прозы и одну из первых системных программ правовой монархии в России.
