Происхождение, среда и становление
Екатерина Алексеевна Фурцева родилась 24 ноября (7 декабря) 1910 года в Вышнем Волочке Тверской губернии в рабочей семье. Отец Алексей Гаврилович погиб на фронте Первой мировой войны в 1914 году, и дочь одна воспитала неграмотная фабричная ткачиха Матрёна Николаевна, избираемая, однако, депутатом горсовета. После семилетки Екатерина пошла работать на прядильно-ткацкую фабрику (1928–1930), вступила в комсомол (1924) и в партию (1930). Стремительная карьера комсомольского призыва привела её сначала в Курскую область, а затем в Феодосию (до 1933), где увлечение планеризмом познакомило её с будущим конструктором С. П. Королёвым.
Отучившись на курсах Аэрофлота в Ленинграде вместе с первым мужем лётчиком П. И. Битковым и поработав в политотделе Саратовского авиатехникума, Фурцева окончила Московский институт тонких химических технологий имени М. В. Ломоносова (инженер-химик), совмещая учёбу с аппаратом ЦК ВЛКСМ. В 1941 году она участвовала в обороне Москвы и эвакуации предприятий, а с 1942 года возглавила Фрунзенский райком партии Москвы. После Высшей партшколы (1948) её выдвинул глава МГК Г. М. Попов, а в 1949 году представили И. В. Сталину Н. Шверник и Н. Хрущёв; уже в 1950 году критика прежнего руководства горкома сделала Фурцеву вторым секретарём МГК при Хрущёве.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Если на рубеже 1940–1950-х годов Фурцева активно проводила сталинские идеологические кампании («Ленинградское дело», травля актёра Бориса Бабочкина в 1952 году), то на посту первого секретаря Московского горкома КПСС (1954–1957) она стала лицом хрущёвского обновления столицы. Она курировала строительство «хрущёвок», спорткомплекса «Лужники», универмага «Детский мир», реконструкцию ВСХВ (ВДНХ), установку памятника Юрию Долгорукому и VI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов (1957). Избранная в 1956 году секретарём ЦК, а в июне 1957 года — членом Президиума ЦК КПСС, Фурцева стала первой женщиной хрущёвской эпохи в высшем партийном органе.
Назначенная в мае 1960 года министром культуры СССР, она за четырнадцать лет изменила институциональный облик советской культуры. При её участии развернулись Международный конкурс имени П. И. Чайковского (1958, где она и Э. Гилельс отстояли премию Вану Клиберну), Московский международный кинофестиваль (1959, Гран-при Феллини в 1963) и конкурс артистов балета (1969); открылись Театр на Таганке, Детский музыкальный театр Н. Сац, Высшие сценарные курсы, Дворец пионеров на Воробьёвых горах, новое здание МХАТа и Цирк на проспекте Вернадского; на ведущие посты пришли О. Ефремов, Ю. Григорович, А. Эфрос и М. Захаров. Она добилась возвращения наследия Рерихов и С. Сорина, гастролей «Ла Скала», Дюка Эллингтона и выставок Марка Шагала, «Моны Лизы» и сокровищ Тутанхамона, а выпуск пластинки «Ростовские звоны» отстояла словами: «От одной пластинки не отравитесь, а для Запада — свидетельство широты взглядов».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Вершиной аппаратного влияния Фурцевой стал июньский кризис 1957 года: когда большинство Президиума ЦК («антипартийная группа» Молотова, Маленкова, Кагановича и др.) потребовало смещения Хрущёва, она тайно вышла из зала и срочно вызвала по телефону маршала Г. К. Жукова, обеспечив созыв Пленума ЦК. Осенью того же года она участвовала уже в отставке Жукова, который с горькой иронией заметил о преемнике: «Ну, это ещё ничего, а то я подумал — Фурцеву». Однако с 1959 года интриги Ф. Козлова и М. Суслова, арест брата и слухи о её критических репликах в адрес Хрущёва привели к опале: 4 мая 1960 года её сместили с поста секретаря ЦК, назначив министром культуры, а после неизбрания в Президиум на XXII съезде (октябрь 1961) она совершила попытку самоубийства, но была спасена.
Поддержав отстранение Хрущёва в 1964 году, Фурцева так и не получила обещанного Л. И. Брежневым места в Президиуме. В роли министра она постоянно лавировала между творческой интеллигенцией и идеологическим контролем: пропагандировала замену профессиональных театров самодеятельностью (что вызвало колкую реплику актёра Б. Ливанова: «Екатерина Алексеевна, вы пошли бы к самодеятельному гинекологу?»), закрывала спектакль «Живой» на Таганке и ввела запрет на концерты М. Ростроповича, приютившего А. Солженицына, хотя 12 мая 1971 года призналась в дневнике: «Не стоило действовать по отношению к Ростроповичу так резко. Нельзя было отлучать его от творчества». В 1974 году на фоне депрессии и разлада с мужем Н. П. Фирюбиным против неё развернули скандал из-за покупки стройматериалов для дачи, не избрали в Верховный Совет и объявили о грядущей отставке.
Наследие, влияние и оценки в историографии
В ночь на 25 октября 1974 года Фурцева скоропостижно умерла; по заключению академика Е. И. Чазова — от острой сердечной недостаточности, однако в мемуарной традиции (включая показания экс-главы КГБ В. А. Крючкова в 2001 году: «…Все знавшие её товарищи утверждали, что она покончила жизнь самоубийством в ванной комнате собственной квартиры») преобладает версия о добровольном уходе из жизни. Она была похоронена на Новодевичьем кладбище под надгробием работы Л. Е. Кербеля.
В исторической и культурной памяти (труды Л. М. Млечина, Н. А. Микояна и Ф. Н. Медведева) «советская Екатерина Великая» остаётся одной из самых парадоксальных фигур позднесоветской эпохи. Оставаясь плотью от плоти партийной номенклатуры с её жёсткостью, цензурой и эстетическим консерватизмом, Фурцева одновременно сделала больше многих предшественников и преемников для интеграции советского искусства в мировой культурный контекст и обновления театральной и музейной базы страны, заплатив в итоге личной трагедией за хрупкость женской карьеры в высших эшелонах советской власти.
