Происхождение, среда и становление
Исаак Эммануилович Бабель (первоначальная фамилия Бобель) родился 30 июня (12 июля) 1894 года на одесской Молдаванке в семье торговца сельхозмашинами Маня Бобеля (родом из Сквиры) и Фейги Швехвель. До 1905 года семья жила в Николаеве, затем вернулась на Ришельевскую улицу в Одессе. Хотя в советских автобиографиях писатель изображал детство бедным, семья была обеспеченной, но сталкивалась с еврейской процентной нормой при приёме в коммерческие училища и Новороссийский университет.
Дома будущий автор изучал древнееврейский язык, Библию и Талмуд, свободно владел идишем, а под влиянием одесских преподавателей увлёкся прозой Флобера и Мопассана, с пятнадцати лет сочиняя первые рассказы по-французски. Окончив Одесское коммерческое училище, в 1911–1917 годах он учился на экономическом отделении Киевского коммерческого института, где познакомился с будущей первой женой Евгенией Гронфайн; дебютный рассказ «Старый Шлойме» вышел в киевском журнале «Огни» в 1913 году. В 1916 году Бабель уехал в Петроград, поступив на четвёртый курс юридического факультета Психоневрологического института ради права жительства вне черты оседлости. Судьбоносной стала встреча с Максимом Горьким, напечатавшим в «Летописи» (1916) два его рассказа, за которые власти завели дело по статье 1001 за порнографию и кощунство, остановленное революцией 1917 года.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
По совету Горького «уйти в люди» Бабель прошёл Румынский фронт (1917), работал переводчиком в ИНО ЧК, в горьковской газете «Новая жизнь» вплоть до её закрытия по приказу Ленина в июле 1918 года, в Наркомпросе и продовольственных экспедициях. Весной 1920 года по рекомендации Михаила Кольцова под именем Кирилла Лютова он был направлен военкором Юг-РОСТа в 1-ю Конную армию С. М. Будённого на Советско-польскую войну, публиковался в «Красном кавалеристе» и вёл знаменитый «Конармейский дневник».
В 1921–1926 годах публикации в одесском «Моряке» («Король»), «Лефе» В. Маяковского и «Красной нови» А. Воронского сложились в два программных сборника: «Одесские рассказы» (полное издание — 1931) и «Конармия» (1926). Если в одесском цикле Бабель создал романтический миф о Молдаванке и налётчике Бене Крике (прототип — Мишка Япончик), то в «Конармии» глазами интеллигента Лютова показал предельную жестокость и быт революционной конницы, что Виктор Шкловский сравнил со взглядом французского писателя, прикомандированного к армии Наполеона.
Бабель реформировал жанр короткой новеллы: соединив флоберовскую сжатость фразы, библейскую притчевость и уличное просторечие, он отказался от описательного многословия. Кроме того, он написал пьесы «Закат» (1928) и «Мария» (1935), киносценарии («Беня Крик», «Блуждающие звёзды» по Шолом-Алейхему, титры к «Еврейскому счастью», текст документального фильма «Одесса» 1935 года и работу с С. Эйзенштейном над «Бежиным лугом»), а также переводил и редактировал прозу Шолом-Алейхема и Давида Бергельсона.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Выход «Конармии» породил острую идеологическую кампанию 1924–1928 годов: С. М. Будённый в статье «Бабизм Бабеля в „Красной нови“» назвал писателя «дегенератом от литературы», К. Е. Ворошилов жаловался в ЦК, а критика обвиняла его в романтизации бандитизма. От запрета Бабеля защитил Горький, заявивший, что не видит в книге ничего «карикатурно-пасквильного». Позже цензура ударила и по театру: МХАТ 2-й снял «Закат» после 12 спектаклей, а репетиции пьесы «Мария» (1935) отменил НКВД.
Глубокий перелом вызвали поездки 1930–1931 годов на Украину в разгар сплошной коллективизации (Бориспольский район и село Великая Старица). Увиденное в деревне Бабель считал страшнее Гражданской войны, признаваясь родным, что просыпается «в липком поту»; из романа «Великая Криница» вышла лишь глава «Гапа Гужва» (1931), причём название села автор сменил «для избежания сверхкомплектного поношения». Несмотря на длительные поездки в Париж к эмигрировавшей жене Евгении Гронфайн и дочери Наталье (1927–1928, 1932–1933, 1935), он возвращался в СССР, боясь утратить языковую среду и читателя.
На I съезде писателей СССР (1934) Бабель иронично объявил себя мастером «жанра молчания». Потеря покровителя Горького (1936) и Большой террор лишили его защиты. 15 мая 1939 года писателя арестовали в Переделкине по делу № 419 с изъятием 15 папок, 11 записных книжек и 7 блокнотов (включая повесть «Коля Топуз» и материалы о ЧК). Под пытками следователей Б. Родоса и Л. Шварцмана Бабель оговорил себя, Эйзенштейна, С. Михоэлса, И. Эренбурга и Андре Мальро, в октябре отказался от выбитых показаний, но 26 января 1940 года Военная коллегия ВС СССР по утверждённому Сталиным списку вынесла смертный приговор. Он был расстрелян 27 января 1940 года и погребён в общей могиле Донского кладбища.
Наследие, влияние и оценки в историографии
До 1954 года имя Бабеля вымарывалось из советской печати (включая кинотитры), а его гражданской жене Антонине Пирожковой выдавали ложную справку о смерти писателя в лагере в 1941 году. После реабилитации 23 декабря 1954 года усилиями К. Паустовского и И. Эренбурга вышел сборник «Избранное» (1957), а в 1987 году сотрудники КГБ устно признали Пирожковой, что изъятые рукописи были сожжены. Полное издание с комментариями на английском подготовила дочь писателя Натали Бабель-Браун (2002).
Новеллистика Бабеля сформировала «южнорусскую школу» (И. Ильф, Е. Петров, Ю. Олеша, В. Катаев, Э. Багрицкий) и обрела мировое признание: Эрнест Хемингуэй писал: «Стиль Бабеля даже лаконичнее моего», Хорхе Луис Борхес восхищался музыкальностью его прозы при изображении жестокости, а американские прозаики (Р. Карвер, Х. Селби, Дж. Солтер, Дж. Сондерс) учились у него точности фразы.
Современные исследователи (Г. Фрейдин, А. Жолковский, М. Вайскопф, Е. Погорельская) оценивают наследие Бабеля как синтез французской стилистики, еврейской культурной традиции и трагического исторического свидетельства об эпохе революции и сталинского террора.
