Происхождение, среда и становление
Иван Степанович Конев родился 16 (28) декабря 1897 года в деревне Лодейно Никольского уезда Вологодской губернии в зажиточной крестьянской семье. Окончив земское училище, с пятнадцати лет работал табельщиком на лесосплаве в Подосиновце и Архангельске. В мае 1916 года он был призван в армию и младшим унтер-офицером тяжёлой артиллерии воевал летом 1917 года под Тарнополем, пока его часть не разоружили гайдамаки Центральной рады. Вернувшись домой, Конев в 1918 году вступил в партию большевиков, возглавил уездный комитет РКП(б) и красногвардейский отряд, охранял московские вокзалы во время левоэсеровского мятежа.
Зачисленный в РККА при содействии М. В. Фрунзе, он воевал на Восточном фронте против А. В. Колчака и Г. М. Семёнова комиссаром бронепоезда № 102 «Грозный» (проведя его по льду Иртыша на Омск), бригады, дивизии и штаба НРА ДВР, а в 1921 году участвовал в подавлении Кронштадтского восстания. Поддержка со стороны К. Е. Ворошилова и обучение в Военной академии им. Фрунзе (КУВНАС 1926, Особая группа 1934) обеспечили ему стремительный рост — от комдива (1935) и командира 57-го Особого корпуса в Монголии до командующего войсками Забайкальского и Северо-Кавказского округов.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Путь Конева в разряд ведущих полководцев Великой Отечественной войны открыла Курская дуга. Возглавив в июне — июле 1943 года Степной военный округ (Степной фронт), он системно применил оперативную маскировку: ложные оборонительные рубежи, фиктивные склады и макеты зенитных батарей проверялись собственной разведкой и авиацией. По оценке Д. Гланца, это обеспечило советскому контрнаступлению критическую внезапность — немцы оценили плотность обороны вчетверо ниже реальной. Летом и осенью 1943 года войска Конева освободили Белгород, Харьков, Полтаву и Кременчуг, с ходу форсировав Днепр.
Во главе 2-го Украинского фронта в январе — феврале 1944 года Конев во взаимодействии с Н. Ф. Ватутиным замкнул Корсунь-Шевченковский «котёл» — первое после Сталинграда крупное оперативное окружение вермахта, принесшее ему 20 февраля 1944 года звание Маршала Советского Союза, — а в марте — апреле 1944 года в Уманско-Ботошанской операции (где сам командующий едва не погиб при обстреле машины немецким истребителем на переправе через Южный Буг) вывел войска по распутице свыше чем на 300 километров к границе с Румынией. С мая 1944 года его 1-й Украинский фронт сокрушил группу армий «Северная Украина» в Львовско-Сандомирской операции, захватил Сандомирский плацдарм, сражался в Карпатах, а в январе — марте 1945 года стремительным манёвром в Висло-Одерской, Нижне- и Верхне-Силезской операциях освободил Краков и сберёг индустрию Силезии. Форсировав Нейсе, танковые армии Конева ворвались в Берлин с юга, встретились с войсками США у Торгау 25 апреля и 9 мая освободили Прагу, увенчав кампанию двумя звёздами Героя и орденом «Победа».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
До триумфа 1943 года Конев дважды оказывался на краю гибели. В июле 1941 года, когда его 19-я армия сражалась под Смоленском, 3-е управление НКО направило Г. М. Маленкову донос с обвинениями в «кулацком происхождении», службе дяди урядником и «покровительстве врагам народа» в Монголии. А в октябре 1941 года Западный фронт Конева, назначенного после выхода из смоленского окружения 19-й армии и боёв под Духовщиной, потерпел Вяземскую катастрофу с потерей сотен тысяч бойцов. От трибунала перед комиссией ГКО (В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов) его спас Г. К. Жуков, оставив заместителем и добившись перевода на Калининский фронт (где Конев провёл зимнее контрнаступление под Москвой). Однако кровопролитные неудачи под Ржевом, провал операции «Марс» и боёв за Гжатск привели к снятию Конева 27 февраля 1943 года «как не справившегося с задачами руководства фронтом», пока после недолгого командования Северо-Западным фронтом Ставка не доверила ему Степной фронт.
Отношения со своим спасителем Жуковым эволюционировали от боевого союза к острому соперничеству при штурме Берлина в апреле 1945 года, когда Сталин отдал взятие рейхстага 1-му Белорусскому фронту, перенацелив Конева на юго-запад и Прагу. После службы Верховным комиссаром по Австрии в 1946 году Конев сменил попавшего в опалу Жукова на посту главкома Сухопутных войск, позже командовал Прикарпатским военным округом, а после смерти Сталина стал союзником Н. С. Хрущёва: в 1953 году председательствовал на суде над Л. П. Берией, в 1956 году как главком сил Варшавского договора руководил подавлением Венгерского восстания, а в 1957 году поддержал отстранение Жукова, обвинив его в статье в «Правде» в том, что маршал «оказался политически несостоятельным деятелем, склонным к авантюризму». В 1961–1962 годах Конев вновь возглавил ГСВГ в разгар Берлинского кризиса, обеспечив закрытие границы при возведении Берлинской стены.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Свидетельства фронтовиков и британского историка Джона Эриксона, работавшего с личными блокнотами маршала, раскрывают двойственность его натуры: с одной стороны, близость к солдатской жизни в окопах и скрупулёзная подготовка операций, с другой — сталинская беспощадность, не отступавшая перед ценой потерь (дискуссионным остаётся и пересказ М. Джиласа о расправе кавалеристов над пленными под Корсунем). В книгах «Сорок пятый» (1966) и «Записки командующего фронтом» (1972) Конев отразил завершающие битвы войны, хотя признавал, что при жизни сослуживцев не мог раскрыть полную статистику потерь.
После 1991 года оценка Конева резко поляризовалась. В России он почитается как освободитель Восточной Европы, предотвративший разрушение Кракова и промышленной Силезии, тогда как в странах Центральной Европы акцент сместился на его роль в событиях 1956 года и Берлинском кризисе, что повлекло демонтаж памятников в Кракове (1991) и Праге (2020) и отзыв почётного гражданства европейских столиц.
