Происхождение, среда и становление
Михаил Константинович Калатозов (при рождении Михеил Константинович Калатозишвили; 1903–1973) родился 15 (28) декабря 1903 года в Тифлисе в семье агронома, принадлежавшей к старинному грузинскому княжескому роду Амирэджиби; один из его дядей служил генералом Русской императорской армии, другой участвовал в основании Тбилисского университета. После событий 1917 года четырнадцатилетним подростком он пошёл работать, учился на рабфаке и изучал экономику, а в 1923 году пришёл в трест «Госкинпром Грузии».
В киноиндустрию Калатозов вошёл снизу: работал шофёром, киномехаником, лаборантом, монтажёром, ассистентом оператора и актёром («Дело Тариэла Мклавадзе» Ивана Перестиани, 1925), а в фильмах «Гюлли» (1927) и «Цыганская кровь» (1928) выступил сценаристом и кинооператором. Его режиссёрским дебютом стал снятый совместно с первой грузинской женщиной-режиссёром Нино Гогоберидзе документально-хроникальный фильм «Их царство» (1928) о меньшевистской Грузинской Демократической Республике. Профессиональную подготовку он завершил в 1932–1937 годах в Ленинграде в аспирантуре Государственной академии искусствознания (ГАИС), участвуя в работе ЛенАРРК, после чего стал режиссёром «Ленфильма» («Мужество», 1939; «Валерий Чкалов», 1941).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Творчество Калатозова соединяет новаторство монтажного авангарда 1920-х и лирический прорыв советской «оттепели». В 1930 году из материала незавершённой картины «Слепая» он смонтировал этнографическую кинопоэму «Соль Сванетии», где суровая документальная фактура высокогорья сплавилась с выразительной операторской пластикой и монтажным ритмом. После блокадной драмы «Непобедимые» (1942, с Сергеем Герасимовым), административной службы 1940-х, политической драмы «Заговор обречённых» (1950, Сталинская премия II степени) и лирической комедии «Верные друзья» (1954; 30,9 млн зрителей, седьмое место проката и «Хрустальный глобус» в Карловых Варах) режиссёр открыл новую страницу мирового кино вместе с оператором Сергеем Урусевским.
Тандем Калатозова и Урусевского создал три этапные картины. Военная драма «Летят журавли» (1957, по пьесе Виктора Розова «Вечно живые» с Татьяной Самойловой и Алексеем Баталовым) сместила фокус от парадной батальной героики к личной трагедии, вине и верности женщины в тылу; круговая панорама гибели Бориса и подвижная субъективная камера принесли ленте 28,3 млн зрителей, «Золотую пальмовую ветвь» 11-го Каннского кинофестиваля (1958) и премии фестивалей в Локарно и Мехико. Следующие фильмы — «Неотправленное письмо» (1959) и поэма «Я — Куба» (1964, сценарий Евгения Евтушенко и Энрике Пинеды Барнета) — довели непрерывное движение сверхширокоугольной камеры до пределов технической хореографии. Завершающая советско-итальянская эпопея «Красная палатка» (1969) об экспедиции Умберто Нобиле с участием Шона Коннери, Клаудии Кардинале, Питера Финча и Никиты Михалкова была номинирована на «Золотой глобус» (1972).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Путь Калатозова отмечен неоднократными столкновениями с идеологической цензурой, вынудившими его временно сменить профессию. В конце 1920-х годов критики-лефовцы обвинили ленту «Слепая» в «формализме», а следующую сатирическую картину «Гвоздь в сапоге» (1931) официально запретили как «политически вредную». Когда в 1934–1936 годах Калатозов возглавлял студию «Госкинпрома» в Тифлисе, его документальный фильм «15-летие Советской Грузии» (1935) вновь не вышел на экраны с обвинением в формализме, а замысел сценария «Шамиль» («Горные орлы», 1936–1938) остался нереализованным.
После вступления в ВКП(б) (1939) и успеха оборонных картин «Валерий Чкалов» и «Непобедимые» Калатозов на пять лет вошёл в кинодипломатию и государственное управление: в 1943–1945 годах служил полномочным представителем Комитета по делам кинематографии в США (результатом стала книга «Лицо Голливуда» о студийном прокате, рекламе и дубляже), в 1946 году возглавлял советскую делегацию на 1-м Каннском кинофестивале, а в 1945–1948 годах был начальником главка и заместителем министра кинематографии СССР. Вернувшись к режиссуре на «Мосфильме», он вновь столкнулся с непониманием после триумфа в Каннах: «Неотправленное письмо» и «Я — Куба» не получили признания в 1960-е годы ни у советской критики, ни у кубинской публики. Пережив седьмой сердечный приступ, мастер скончался 26 марта 1973 года в Москве и похоронен на Новодевичьем кладбище.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Фильм «Летят журавли» остаётся единственным полнометражным советским игровым фильмом, завоевавшим «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля, а пластическая свобода Калатозова и Урусевского оказала мощное воздействие на советский и европейский кинематограф конца 1950–1960-х годов. Киновед Герман Кремлёв в монографии 1964 года писал: «Любой его фильм не повторяется в жанровом отношении, не дублирует своих предшественников. И это не разбросанность режиссёра, не отсутствие художественной устойчивости. Он не хочет, он по своей природе не может задерживаться, останавливаться на чём-то одном».
Спустя три десятилетия произошло второе мировое открытие позднего творчества Калатозова: в 1990-е годы Мартин Скорсезе и Фрэнсис Форд Коппола добились реставрации и западного проката картины «Я — Куба», получившей в 1995 году номинацию на премию «Независимый дух», а впоследствии была отреставрирована и лента «Неотправленное письмо». Кинематографическую традицию продолжили сын режиссёра Георгий Калатозишвили и внук Михаил Калатозишвили, основавший Фонд Михаила Калатозова; историки кино (Ю. А. Богомолов, Б. Криштул, А. Калатозишвили, З. Джапаридзе) оценивают Калатозова как одного из крупнейших визуальных новаторов XX века.
