Происхождение, среда и становление
Сергей Михайлович Эйзенштейн (1898–1948) родился 10 (22) января 1898 года в Риге в состоятельной семье городского архитектора Михаила Осиповича Эйзенштейна (принявшего православие и дослужившегося до действительного статского советника) и купеческой дочери Юлии Конецкой. В 1906 году в Париже мальчик впервые увидел кино, но после тяжёлого развода родителей (1912) остался с отцом в Риге, где в реальном училище овладел тремя языками, рисовал карикатуры и в 1915 году поступил в Петроградский институт гражданских инженеров.
Революция 1917 года радикально расколола семью: отец эмигрировал в Берлин, а Сергей, пройдя школу прапорщиков, 18 марта 1918 года добровольно вступил в Красную армию военным техником, строил укрепления и оформлял агитпоезда и фронтовые спектакли. В «Автобиографии» (1939) он писал: «Революция дала мне в жизни самое для меня дорогое — это она сделала меня художником. Если бы не революция, я бы никогда не „расколотил“ традиции — от отца к сыну в инженеры». Осенью 1920 года, поступив в Москве на курсы японского языка Академии Генштаба (где увлёкся кабуки и иероглификой), он ушёл художником в театр Пролеткульта, а в 1921 году поступил в мастерские Всеволода Мейерхольда и посещал школу Льва Кулешова.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Путь Эйзенштейна в кино вырос из театрального авангарда. В 1923 году в постановке пьесы Островского «На всякого мудреца довольно простоты» он соединил эксцентрику цирка со своим первым кинороликом «Дневник Глумова» и сформулировал в журнале «ЛЕФ» манифест «Монтаж аттракционов». Перемонтировав «Доктора Мабузе» Фрица Ланга, в 1925 году он поставил полнометражную «Стачку» (золотая медаль в Париже), заменив индивидуального героя массой и принципом «типажа».
Всемирный переворот совершил «Броненосец „Потёмкин“» (премьера в Большом театре 21 декабря 1925 года, оператор Эдуард Тиссэ). Полемизируя со школой Кулешова и Пудовкина, Эйзенштейн заменил «сцепление» кадров на конфликтное «столкновение» ракурсов, ритмов и масс (сцена Одесской лестницы). В лентах «Октябрь» (1927/1928) и «Старое и новое» (1929) он разработал концепцию «интеллектуального кино» и классификацию монтажа (метрический, ритмический, тональный, обертональный, интеллектуальный), а в 1928 году с Пудовкиным и Григорием Александровым опубликовал «Заявку» о контрапункте звука и изображения. В 1938–1945 годах в союзе с композитором Сергеем Прокофьевым он воплотил аудиовизуальный синтез в фильмах «Александр Невский» (1938; орден Ленина, Сталинская премия I степени 1941) и «Иван Грозный» (1-я серия — 1944, Сталинская премия I степени 1946). Возглавляя кафедру во ВГИКе (профессор с 1937, доктор искусствоведения с 1939) и сектор кино АН СССР (1947), он создал труды «Монтаж», «Неравнодушная природа», «Метод» и «Диккенс, Гриффит и мы».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
С конца 1920-х годов новаторство Эйзенштейна постоянно сталкивалось с политическим контролем и рыночными барьерами. После нападок за «формализм» в «Октябре» (включая критику Владимира Маяковского за актёрское изображение Ленина рабочим Никандровым) он в 1929 году выехал с Александровым и Тиссэ за границу. В 1930 году контракт с Paramount в Голливуде был расторгнут из-за отказа студии ставить его сценарии («Золото Зуттера», «Американская трагедия» с техникой внутреннего монолога) и антикоммунистической кампании майора Пиза. На средства Эптона Синклера группа отправилась в Мексику снимать «Да здравствует Мексика!» (1931–1932), однако затягивание съёмок и гневная телеграмма Сталина Синклеру 21 ноября 1931 года («Эйзенштейн потерял доверие его товарищей в Советском Союзе. Его считают дезертиром») привели к закрытию проекта и потере плёнки, смонтированной в США без автора.
Вернувшись в 1932 году в атмосферу недоверия (письмо Сталина Кагановичу и нападки коллег в 1935 году), Эйзенштейн столкнулся с новым крахом: его фильм «Бежин луг» (1935–1937) о Павлике Морозове глава ГУКФ Борис Шумяцкий закрыл за «мистицизм», отстранив режиссёра от преподавания и заставив напечатать покаянную статью «Ошибки „Бежина луга“» (плёнка погибла в войну, восстановлена как фотофильм Н. Клейманом и С. Юткевичем в 1967 году). После успеха «Александра Невского» (временно снятого с проката в 1939–1941 годах после пакта Молотова — Риббентропа) и снятой с репертуара Большого театра «Валькирии» Вагнера (1940) роковой удар нанесло постановление ЦК ВКП(б) от 4 сентября 1946 года, запретившее 2-ю серию «Ивана Грозного» за показ опричников «в виде шайки дегенератов, наподобие Ку-Клус-Клана», а царя — «слабохарактерным и безвольным, чем-то вроде Гамлета». Пережив инфаркт 2 февраля 1946 года, Эйзенштейн скончался от второго приступа 11 февраля 1948 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Эйзенштейн вошёл в мировой канон как главный теоретик монтажного искусства. В 1958 году на Всемирной выставке в Брюсселе киноведы из 26 стран признали «Броненосец „Потёмкин“» «лучшим фильмом всех времён и народов», картина десятилетиями оставалась в рейтингах Sight & Sound, а в 2018 году прилагательное Eisensteinian было включено в Оксфордский словарь английского языка. Идеи вертикального монтажа, аудиовизуального контрапункта и интеллектуальной метафоры определили практику как советских шестидесятников, так и мирового авторского кино.
После смерти режиссёра его вдова Пера Аташева передала основной архив в РГАЛИ и участвовала в подготовке шеститомного собрания сочинений (1964–1971). Труды Виктора Шкловского, Наума Клеймана, Вячеслава Вс. Иванова, Ролана Барта, Оксаны Булгаковой и Владимира Забродина сместили фокус с идеологического прочтения Эйзенштейна на его антропологическую философию искусства, теорию пафоса и тысячи графических рисунков, открыв в нём одного из самых глубоких исследователей визуального мышления XX века.
