Происхождение, среда и становление
Герман Мориц Саксонский (1696–1750) родился на пересечении династических и военных традиций Европы. Будучи первенцем из признанных внебрачных детей саксонского курфюрста и польского короля Августа II Сильного и графини Марии Авроры фон Кёнигсмарк (внучки шведского фельдмаршала Ханса Кристофа фон Кёнигсмарка), он с ранних лет оказался в центре борьбы великих держав. Разлука с отцом в годы Северной войны и Войны за польский престол сформировала в нём независимость и готовность строить карьеру поверх государственных границ.
Военную школу Мориц прошёл прямо на полях сражений. С двенадцати–четырнадцати лет он служил в имперской армии под началом Евгения Савойского, участвуя в осадах Турне и Монса и битве при Мальплаке (1709), где полководец предостерегал юношу не путать безрассудство с доблестью. В 1710 году он наблюдал за осадой Риги в рядах русской армии Петра I, в 1711 году получил титул графа Саксонского, а в семнадцать лет уже командовал саксонским кавалерийским полком (отличившись в январе 1716 года при Краснецах, где с горсткой людей пять часов отбивался от польского отряда и ночью ушёл из засады). После похода 1717 года под Белградом и аннулирования разорительного брака с графиней фон Лёбен (1714–1721) Мориц в 1720 году перешёл на французскую службу. Купив полковой патент и получив чин лагерного маршала, он изучал в Париже математику и фортификацию, сблизился с военным теоретиком Ж.-Ш. де Фоларом и ввёл в своём полку мерный шаг в сомкнутом строю.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Отличившись при осаде Филиппсбурга в Войне за польское наследство (1733–1735) и дослужившись до генерал-лейтенанта, Мориц полностью раскрыл свой талант в Войне за австрийское наследство. В ноябре 1741 года он дерзким ночным штурмом взял Прагу, а весной 1742 года овладел Эгером. В марте 1744 года Людовик XV при поддержке маркизы де Помпадур вопреки придворным интригам возвёл его в маршалы Франции, поручив сперва сорванную штормом экспедицию в Британию, а затем командование армией во Фландрии.
В кампаниях 1745–1748 годов Мориц отказался от осторожной позиционной тактики осад в пользу поиска решающих сражений. Несмотря на тяжёлую водянку (войсками приходилось руководить из плетёной коляски), он одержал победу при Фонтенуа (1745) над армией герцога Камберлендского, захватил Брюссель и Намюр, разгромил союзников при Рокуре (1746) и Лауфельде (1747), а взятием Маастрихта (1748) закрепил крупнейший успех Франции в Нидерландах с 1672 года, открывший путь к Ахенскому миру. За эти победы король даровал ему французское подданство (1746), замок Шамбор и высший титул главного маршала Франции (1747), которым ранее обладали лишь Тюренн и Виллар.
Не меньшее значение имел посмертно изданный в 1756 году трактат «Мои мечтания» («Mes Rêveries»). В духе Просвещения Мориц подверг военное дело системному анализу: предлагал заменить вербовку всеобщей срочной воинской повинностью, свести пехоту, кавалерию и артиллерию в автономные «легионы» (прообраз дивизий), внедрить казнозарядные ружья, лёгкие пушки-«амузетки», защитные каски и сухари вместо обозного хлеба, требуя от пехоты глубоких колонн, от кавалерии — сомкнутой атаки на карьере, а от полководцев — понимания военной психологии.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Крупнейшей политической неудачей Морица стала курляндская авантюра 1726–1727 годов. Единогласно избранный курляндским ландтагом герцогом в расчёте на брак с вдовствующей герцогиней Анной Иоанновной, он столкнулся с жёстким сопротивлением сейма Речи Посполитой (объявившего его вне закона) и Российской империи. Даже 30 тысяч фунтов, ссуженных его возлюбленной актрисой Адрианой Лекуврёр, не помогли удержать престол: в 1727 году русский корпус генерала П. П. Ласси вынудил Морица бежать во Францию, а визит в Петербург в 1742 году не изменил расклада сил.
Драматизм сопутствовал и его судьбе при дворе и в армии. Ранняя смерть Адрианы Лекуврёр в 1730 году породила слухи о её отравлении соперницей, а поздняя связь с Мари Ренто дала жизнь дочери Марии Авроре — будущей бабушке писательницы Жорж Санд. На профессиональном уровне Мориц вступил в спор с французской военной ортодоксией, опиравшейся на наследие Вобана: маршал доказывал, что одно выигранное полевое сражение ценнее взятия дюжины крепостей, а французский характер требует манёвра и штыкового удара, а не прусской муштры. После 1748 года, угасая от болезней в Шамборе, он сочинял утопические проекты колонизации заморских земель; будучи убеждённым лютеранином, спаситель католической монархии после смерти в 1750 году не мог быть погребён в Париже.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Прах главного маршала перевезли в Страсбург, где в 1777 году в лютеранской церкви Святого Фомы открылся монументальный мавзолей работы Ж.-Б. Пигаля (по преданию, вдохновивший В. А. Моцарта при создании образа Командора). Поражения Франции в Семилетней войне заставили переосмыслить «Мои мечтания»: идеи Морица о смешанных «легионах», общеобязательной службе и темпе марша напрямую повлияли на реформаторов XVIII века (Гибера и Бурсе), подготовивших корпусную систему наполеоновской эпохи.
Оценки полководца в науке прошли путь от скепсиса Т. Карлейля, назвавшего трактат «странной военной мешаниной», до глубокого признания: Фридрих II Великий высоко ценил беседы с Морицем, а фельдмаршал Б. Монтгомери и историк Б. Лиддел Гарт видели в нём прозорливого новатора. В отечественной историографии (П. К. Щебальский и др.) детально изучены его связи с Россией и срыв курляндских планов, тогда как современные исследователи (Ж. Колен, Дж. Уайт, О. Хьюфтон) рассматривают Морица Саксонского как переходную фигуру от кабинетных войн «старого порядка» к эпохе массовых национальных армий.
