Происхождение, среда и становление
Евгений Львович Шварц родился 9 (21) октября 1896 года в Казани в семье студента-медика Льва Борисовича Шварца (крещённого из мещанской еврейской среды в православие незадолго до женитьбы) и Марии Фёдоровны Шелковой, увлечённой любительской сценой. Едва окончив Казанский университет в 1898 году, отец был арестован в Дмитрове по делу о студенческой социал-демократической организации и получил запрет на жительство в губернских городах. После скитаний по югу России семья осела в Майкопе, где врач Шварц приобрёл прочное положение. Здесь, в атмосфере домашних спектаклей и чтения классики, восьмилетний мальчик решил стать писателем, хотя в реальном училище (оконченном в 1913 году) учился неровно и слыл проказником.
В 1913 году юноша поступил вольнослушателем в московский университет Шанявского, а в 1914–1916 годах учился на юридическом факультете Московского университета, неизменно предпочитая лекциям театр, оперу и цирк. Призванный осенью 1916 года в армию и произведённый осенью 1917 года в прапорщики, Шварц в начале 1918 года в Екатеринодаре примкнул к Кубанской армии, а затем в составе Добровольческой армии прошёл Первый Кубанский («Ледяной») поход. При штурме Екатеринодара он получил тяжёлую контузию, оставившую пожизненный тремор рук.
Демобилизовавшись по состоянию здоровья, бывший прапорщик поступил в университет в Ростове-на-Дону и увлёкся новаторской «Театральной мастерской» Павла Вейсбрёма, в которой в 1918–1921 годах играл гротескные роли. В октябре 1921 года по совету Николая Гумилёва труппа перебралась в Петроград, но вскоре распалась от безденежья и холода. Оставив актёрство без сожаления, Шварц нашёл свою истинную стихию в литературном Петрограде: он стал завсегдатаем закрытых встреч «Серапионовых братьев», в 1922–1923 годах работал литературным секретарём у Корнея Чуковского, а летом 1923 года в Бахмуте на Донбассе вместе с Михаилом Слонимским познакомился с Николаем Олейниковым, открывшим ему путь в печатную сатиру во «Всероссийской кочегарке».
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Во второй половине 1920-х годов Шварц сыграл заметную роль в становлении советской детской литературы. Секретарствуя в журнале «Ленинград», а затем работая в издательстве «Радуга» (1925–1928) и детском отделе Госиздата под началом Самуила Маршака (1925–1931), он стал одним из ведущих авторов журналов «Ёж» и «Чиж». Параллельно сформировалась его тесная творческая дружба с обэриутами — Даниилом Хармсом, Александром Введенским, Николаем Заболоцким и Николаем Олейниковым, чья ироническая поэтика абсурда и гротеска глубоко повлияла на шварцевский стиль.
От малых детских форм и прозаических сказок («Сказка о потерянном времени», «Два брата») Шварц закономерно перешёл к большой сцене и кукольному театру Е. Деммени. После первого триумфа пьесы «Ундервуд» в Ленинградском ТЮЗе (1929), когда автор, по собственному признанию, понял, что такое успех, он стал ключевым драматургом Нового ТЮЗа и Ленинградского театра комедии, руководимого Николаем Акимовым. Именно в диалоге с акимовской режиссурой Шварц создал феномен взрослой и двойного адреса драматической сказки, превратив сюжеты Х. К. Андерсена («Голый король», 1934; «Снежная королева», 1939; «Тень», 1940) в многослойные притчи о власти, человеческом достоинстве и природе зла.
Вершинами этого метода стали оригинальные пьесы «Дракон» (завершённая в 1943 году) и глубоко исповедальное «Обыкновенное чудо» (дописанное в 1952 году и посвящённое второй жене Екатерине Ивановне Обух, ставшей главной опорой жизни писателя). Не меньший след Шварц оставил в отечественном кино, создав сценарии фильмов «Доктор Айболит» (1939), «Золушка» (1947), «Первоклассница» (1948), «Дон Кихот» (1957, постановка Г. Козинцева — признанная критиками Европы и Америки одной из лучших картин года) и «Марья-искусница» (поставлена А. Роу в 1959 году). Кроме того, его послевоенные дневники и обширная «Телефонная книга» (около двухсот мемуарных портретов) стали бесценным историко-литературным документом эпохи.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Творческая свобода Шварца постоянно наталкивалась на жёсткое сопротивление идеологических институтов. В конце 1920-х годов ему пришлось отстаивать право на сказку перед педологами — воинствующими методистами, которых он язвительно именовал «големами, созданными новой властью» и «мрачными противниками антропоморфизма и сказки». Гораздо более страшной стала полоса репрессий 1937–1938 годов, выкосившая его ближайшее окружение: были арестованы и расстреляны Николай Олейников, Григорий Белых, Матвей Бронштейн, пострадали соратницы Маршака и Николай Заболоцкий. Когда от Шварца потребовали показаний о киносаботаже Олейникова, в официальном заявлении Союзу писателей он не написал ни слова осуждения против друга, помогая при этом семье Заболоцкого и отвечая на вопросы о своей работе чеканной фразой: «Пишу всё, кроме доносов».
Цензурные запреты преследовали лучшие пьесы драматурга. Главрепертком остановил почти готового «Голого короля» в 1934 году; сатирическую пьесу «Наше гостеприимство» (1938) о захвате туристов экипажем нацистского самолёта-разведчика сняли с планов после пакта Молотова — Риббентропа. С началом Великой Отечественной войны Шварц пытался записаться в ополчение, но по возрасту и болезни был направлен в Ленинградский радиокомитет, где в июле — сентябре 1941 года читал антигитлеровские сказки и блокадные хроники, а также в соавторстве с М. Зощенко поставил гротеск «Под липами Берлина». В голодные осенние месяцы он дежурил на чердаке писательского дома, гася зажигательные бомбы, пока истощённую чету Шварцев не эвакуировали самолётом в Киров 11 декабря 1941 года.
Именно в эвакуации — в Кирове и Сталинабаде — драматург написал свои самые бескомпромиссные тексты: блокадную драму «Одна ночь» (1942), отвергнутую Комитетом по делам искусств и увидевшую сцену лишь в 1975 году, и антитоталитарную притчу «Дракон». Показанный Н. Акимовым в Москве в августе 1944 года спектакль, в котором победа героя над тираном лишь передаёт власть хитрому бургомистру, а подлинное освобождение требует долгой работы по изживанию рабства в душе каждого человека, был немедленно запрещён и вернулся в театры только в 1962 году. Новая послевоенная кампания против «формализма» и «антипатриотизма» вновь перекрыла Шварцу доступ на сцену вплоть до середины 1950-х годов; лишь в 1956 году, после двух тяжёлых инфарктов, автор увидел премьеру «Обыкновенного чуда», а 15 января 1958 года скончался в Ленинграде от разрыва аорты.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Подлинная сценическая и экранная судьба многих запрещённых творений Евгения Шварца раскрылась уже после его смерти, в годы хрущёвской оттепели. Постановка «Голого короля» в «Современнике» в 1960 году, возобновление «Дракона» Акимовым в 1962 году и череда выдающихся экранизаций — «Каин XVIII» (завершён Н. Эрдманом), «Тень», «Снежная королева», две киноверсии «Обыкновенного чуда» (1964, 1978) и фильм Марка Захарова «Убить дракона» (1988) — сделали шварцевскую иронию и формулу нравственного сопротивления культурным кодом нескольких поколений.
В театроведении и литературоведении (работы Е. Биневича, М. Янковского, исследования о поэтике ранней и зрелой драматургии Шварца) подчёркивается парадоксальная глубина его метода: скрытое белое прошлое и постоянный страх ареста привели драматурга не к конформизму, а к созданию эзопова языка, где волшебная сказка работает как точный инструмент социально-психологического анализа. Даже самые светлые его пьесы («Снежная королева», «Золушка») выстроены на жёстком столкновении живой человеческой теплоты с холодным бездушным порядком.
В XXI веке наследие Шварца равно изучается и как вершина советской философской драмы, и как уникальный мемуарно-дневниковый корпус, позволяющий реконструировать повседневный быт, страхи и солидарность ленинградской интеллигенции 1920–1950-х годов. Надгробие писателя на Богословском кладбище в Санкт-Петербурге стало местом культурной памяти, а его афористичные реплики продолжают звучать на мировых драматических и оперных сценах.
