Происхождение, среда и становление
Игорь Евгеньевич Тамм родился во Владивостоке, куда его отец, инженер путей сообщения немецкого корня Евгений Фёдорович Тамм, приехал на строительство Уссурийского участка Транссибирской магистрали; мать учёного, Ольга Михайловна Давыдова, происходила из дворянской семьи юга России. С 1898 года семья жила в Елисаветграде, где отец возглавлял городской водопровод и строил электростанцию. Гимназические годы Тамма прошли в атмосфере раннего интереса к точным наукам и радикальных общественных споров вместе с ближайшим школьным другом Борисом Гессеном. Желая уберечь экспансивного юношу от полицейских преследований, родители отправили его в 1913 году учиться в Эдинбургский университет, где он слушал математические курсы и погрузился в британскую студенческую среду, однако начавшаяся Первая мировая война вынудила его перевестись на физико-математический факультет Московского университета.
Юность Тамма пришлась на тектонический разлом империи. Уйдя добровольцем на фронт братом милосердия, в 1917 году он примкнул к меньшевикам-интернационалистам, возглавил революционные комитеты в Елисаветграде и был избран делегатом I Всероссийского съезда Советов в Петрограде. Столкновение с ожесточением Гражданской войны быстро излечило его от партийных иллюзий: окончив МГУ в 1918 году, он преподавал в Симферополе и Киеве, не раз оказываясь на волосок от гибели при смене властей (широкую известность в академическом фольклоре получил эпизод 1920 года, когда схваченный без документов под Одессой Тамм доказал командиру повстанческого отряда свою принадлежность к университетским математикам, выведя под дулом нагана остаточный член ряда Маклорена). Судьбоносным событием того же 1920 года стало сближение в Крыму и Одесском политехническом институте с Леонидом Исааковичем Мандельштамом, ставшим для Тамма главным учителем в науке и нравственным камертоном на всю жизнь. Стажировка 1928 года в Лейдене у Пауля Эренфеста и тесная личная дружба с Полем Дираком окончательно вывели молодого московского профессора на передний край рождавшейся квантовой электродинамики.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Творческий диапазон Тамма охватывал едва ли не всю теоретическую физику XX века — от классической макроскопической электродинамики (его фундаментальный курс «Основы теории электричества», вышедший в 1929 году, выдержал более десяти изданий) до квантовой теории поля и элементарных частиц. В 1930 году, исследуя комбинационное рассеяние света в твёрдых телах, он первым последовательно проквантовал упругие тепловые волны кристаллической решётки, введя представление о квазичастицах звука, получивших вскоре имя фононов. В 1932 году Тамм теоретически предсказал существование особых локализованных электронных состояний на обрыве периодического потенциала кристалла («уровни Тамма»): десятилетия спустя именно физика поверхностных состояний определила работу полевых МОП-транзисторов и полупроводниковой микроэлектроники.
Не менее смелыми оказались ядерно-физические гипотезы 1934 года. Вопреки господствовавшему убеждению, будто электрически нейтральная элементарная частица не способна обладать магнитными свойствами, Тамм совместно с С. А. Альтшулером предсказал ненулевой отрицательный магнитный момент нейтрона, проницательно указав тем самым на его сложную внутреннюю структуру. В том же году Тамм (параллельно с Д. Д. Иваненко) предложил первую количественную квантово-полевую модель ядерных сил как обменного взаимодействия между протоном и нейтроном посредством испускания и поглощения пар электрон — нейтрино. Расчёт честно показал самомý автору, что бета-силы на много порядков слабее реального ядерного притяжения, но разработанный Таммом математический механизм обменных сил послужил годом позже прямой отправной точкой для мезонной теории Хидэки Юкавы, а в 1945 году вырос в непертурбативный метод Тамма — Данкова в квантовой теории поля и работу с Л. И. Мандельштамом о строгом смысле соотношения неопределённостей «энергия — время».
Вершиной довоенных работ стало объяснение в 1937 году совместно с Ильёй Михайловичем Франком загадочного голубоватого свечения чистых жидкостей под действием быстрых бета-электронов, открытого П. А. Черенковым под руководством С. И. Вавилова. Равномерное и прямолинейное движение заряда в вакууме излучать не может, поэтому эффект казался противоречащим базовой электродинамике. Тамм и Франк показали, что при движении электрона быстрее фазовой скорости света в преломляющей среде поляризованные вдоль траектории атомы когерентно генерируют электромагнитную ударную волну — оптический аналог конуса Маха у сверхзвукового снаряда. Выведенная ими формула Франка — Тамма точно описала спектр, поляризацию и направленность излучения и принесла Черенкову, Франку и Тамму Нобелевскую премию по физике 1958 года.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Основав в 1934 году теоретический отдел Физического института им. П. Н. Лебедева АН СССР (ФИАН), Тамм превратил его в интеллектуальный оазис, но конец 1930-х годов обрушил на него череду личных трагедий. В годы Большого террора были арестованы и расстреляны его родной брат, крупный инженер азотной промышленности Леонид Тамм, ближайший друг юности философ и физик Борис Гессен и любимый ученик Семён Шубин. Ни на одном собрании Тамм не отрёкся от репрессированных друзей и не произнёс ритуальных обвинений, за что расплатился многолетней опалой: избранный членом-корреспондентом ещё в 1933 году, учёный с мировым именем двадцать лет блокировался партийными инстанциями на выборах в академики (в том числе из-за меньшевистского эпизода 1917 года), а в 1943 году консервативная группировка на физическом факультете МГУ во главе с деканом А. С. Предводителевым, враждебно относившаяся к теории относительности и квантовой механике школы Мандельштама, забаллотировала Тамма на заведование созданной им же кафедрой теоретической физики, что вызвало знаменитое коллективное письмо 14 академиков в защиту научной школы ФИАНа.
Резкий поворот судьбы произошёл в июне 1948 года, когда И. В. Курчатов добился создания в ФИАНе закрытой теоретической группы под началом Тамма для проверки принципиальной осуществимости термоядерного оружия. Молодые сотрудники отдела Тамма — Андрей Сахаров и Виталий Гинзбург — выдвинули ключевые физические идеи («первую» и «вторую» идеи гетерогенного заряда «Слойка» с использованием дейтерида лития-6), и в 1950 году Тамм с группой переехал в секретный Арзамас-16 (КБ-11 в Сарове). Одновременно в 1950–1951 годах в Сарове Тамм и Сахаров заложили теоретический фундамент мирного магнитного термоядерного реактора (токамака), рассчитав удержание раскалённой дейтерий-тритиевой плазмы тороидальным магнитным полем и продольным током. Сразу после успешного испытания первой советской термоядерной бомбы РДС-6с в августе 1953 года, принесшего ему звезду Героя Социалистического Труда и академическое кресло, Тамм решительно настоял на возвращении из оружейного центра в ФИАН к фундаментальной науке. Свой новый неприкосновенный статус он немедленно обратил на защиту отечественной культуры и биологии: подписал «Письмо трёхсот» (1955), проводил в ФИАНе публичные семинары с участием Н. В. Тимофеева-Ресовского о структуре ДНК и расшифровке генетического кода, когда генетика в вузах ещё оставалась под фактическим запретом, активно работал в Пагуошском движении за прекращение ядерных испытаний, а в 1966 году подписал письмо 25 деятелей науки и искусства Л. И. Брежневу против реабилитации И. В. Сталина.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Последние годы жизни Тамма стали свидетельством редкого стоицизма: прикованный к аппарату искусственного дыхания из-за неизлечимого бокового амиотрофического склероза, страстный альпинист, до семидесяти лет поднимавшийся на горные перевалы Памира и Кавказа, продолжал работать над избавлением квантовой теории поля от ультрафиолетовых расходимостей и проводить домашние семинары до последних дней в апреле 1971 года. Созданный им Теоретический отдел ФИАН (ныне носящий имя И. Е. Тамма) вошёл в историю науки как уникальное по демократизму сообщество: в отличие от авторитарного «теоретического минимума» и жёсткого стиля школы Л. Д. Ландау, на семинаре Тамма царило бережное внимание к физическому смыслу задачи и полное равенство студента и академика перед научной аргументацией. Из этой школы вышли нобелевские лауреаты А. Д. Сахаров и В. Л. Гинзбург, академики Е. Л. Фейнберг, М. А. Марков, Л. В. Келдыш, Д. И. Блохинцев, В. Г. Кадышевский, член-корреспондент Д. А. Киржниц.
В историко-научной литературе (работы В. Л. Гинзбурга, Е. Л. Фейнберга, Г. Е. Горелика) фигура Тамма рассматривается как олицетворение классического этоса русской научной интеллигенции, сумевшей пронести внутреннюю свободу и безупречную гражданскую репутацию сквозь эпоху террора и ядерного противостояния сверхдержав. Прикладной же резонанс его теоретических прозрений в XXI веке лишь возрос: черенковские детекторы лежат в основе нейтринных обсерваторий и экспериментов на ускорителях, «таммовские плазмон-поляритоны» открыли новое направление нанофотоники, а предложенная им и Сахаровым схема токамака остаётся магистральной архитектурой международного термоядерного реактора ИТЭР.
