Происхождение, среда и становление
Михаэль Андреас Барклай де Толли происходил из бюргерской немецкой семьи Прибалтики, ведшей род от шотландского клана Баркли (ветвь Тоуи в Абердиншире): в середине XVII века его предок Питер Баркли после поражения сторонников Карла Стюарта переселился в Ригу. Дед будущего фельдмаршала Вильгельм был рижским бургомистром, а отец Вейнгольд Готтард (Богдан) вышел в отставку поручиком русской армии и получил российское дворянство. Датой рождения обычно указывают 16 (27) декабря 1761 года (день крещения в курляндском Памушисе), хотя в формулярах и письмах самого генерала встречаются 1755, 1757 и 1758 годы. С 1765 года он воспитывался в Петербурге в доме дяди — полковника Г. В. фон Вермелена, усвоив протестантское трудолюбие, три языка, фортификацию и военную историю.
Не имея знатной протекции, Барклай свыше двадцати лет шёл от солдата Псковского карабинерного полка (1776) к чину полковника (1798). Школу боевой службы он прошёл в качестве адъютанта у генерала фон Паткуля, графа Ангальта и принца Виктора Амадея Ангальт-Бернбургского: в Русско-турецкой войне (1788–1789) отличился при штурме Очакова, Каушанах и Бендерах, а весной 1790 года в Финляндии смертельно раненный при Пардакоски принц завещал ему свою шпагу. За польскую кампанию 1794 года (Вильно, Гродно, Прага) Барклай получил орден Св. Георгия 4-й степени и батальон в Эстляндском егерском корпусе, позднее став шефом 4-го егерского полка и генерал-майором (1799).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Выход на европейскую авансцену обеспечили войны 1806–1809 годов. В Восточной Пруссии Барклай отличился в арьергардах под Пултуском (Св. Георгий 3-й ст.) и был тяжело ранен в правую руку при Прейсиш-Эйлау. Во время лечения в Мемеле в апреле 1807 года он дважды беседовал с Александром I, сформулировав стратегию будущей войны с Наполеоном: затяжным «искусным» отступлением оторвать врага от баз снабжения и подготовить ему «новую Полтаву» в глубине России. В 1808–1809 годах на финляндском театре он отстоял Куопио, а в марте 1809 года с 3500 солдат перешёл по льду Ботнический залив (пролив Кваркен) и занял шведский Умео, за что стал генерал-губернатором Финляндии и генералом от инфантерии, обойдя 46 старших генералов.
На посту военного министра (январь 1810 — август 1812) Барклай провёл масштабную институциональную перестройку армии. На основе «Учреждения министерства военно-сухопутных сил» были созданы семь департаментов, Военно-учёный комитет, Военно-топографическое депо и Особенная канцелярия (разведка и контрразведка). Полководец ввёл постоянную корпусную организацию, разработал «Уложения для управления большой действующей армии» (единоначалие на театре войны) и новые уставы, развернул крепости в Динабурге и Бобруйске, создал крупные склады в Новгороде, Твери, Трубчевске и Сосницах и загрузил уральские и казённые заводы, доведя к концу 1812 года сухопутные силы до 975 тысяч человек. В 1813–1815 годах, возглавив русско-прусскую армию в Заграничном походе, Барклай доказал правоту своей школы под Бауценом, Кульмом (Св. Георгий 1-й ст.), Лейпцигом (графский титул), при взятии Парижа (фельдмаршальский жезл) и на смотре при Вертю (титул князя), а после войны издал «Правила рассыпного строя».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Трагической кульминацией биографии стало лето 1812 года. Командуя 1-й Западной армией, Барклай последовательно уклонялся от лобового столкновения с подавляющими силами Наполеона и отступал к Смоленску на соединение со 2-й армией П. И. Багратиона. Эту стратегию подрывал управленческий хаос, оставленный самим Александром I: не назначив единого главнокомандующего, царь переписывался с командующими напрямую, а формальное старшинство оставалось на стороне жаждавшего боя Багратиона, который вёл с министром острую штабную борьбу. Приближённые двора, недовольное разорением имений дворянство и «русская партия» обвиняли Барклая в измене, раздувая недоверие к нему как к «немцу».
После потери Смоленска главнокомандующим был назначен М. И. Кутузов. В Бородинском сражении 26 августа (7 сентября) 1812 года Барклай, не выносивший молчаливого осуждения армии, лично руководил правым флангом и центром в самом пекле — под ним были убиты и ранены пять лошадей, а смертельно раненный Багратион прислал ему слова примирения. На совете в Филях Барклай твёрдо поддержал оставление Москвы, но из-за трений с Кутузовым и фактического отстранения вскоре уехал в Лифляндию. В ноябре 1812 года он представил государю мемуар «Изображение военных действий 1-й армии»; Александр I в частном письме признал правоту бывшего министра, однако запрещал печатать его записки, а в декабре придворные в Зимнем дворце встретили героя ледяным молчанием, пока императрица Елизавета Алексеевна не выказала ему сочувствия. Независимость характера Барклай сохранил и после 1815 года, открыто возражая против аракчеевских военных поселений и предлагая наделять отслуживших солдат землёй на правах «вольных хлебопашцев».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Скончавшийся 14 (26) мая 1818 года на мызе Штилитцен под Инстербургом по пути на воды в Германию фельдмаршал оставил сердце на прусской земле (где король Фридрих Вильгельм III возвёл памятник), а его забальзамированный прах был погребён в построенном вдовой мавзолее в лифляндском Бекгофе (Йыгевесте) по проекту А. Ф. Щедрина и В. И. Демут-Малиновского. Со смертью его единственного сына в 1871 году титул перешёл к племяннику А. П. Веймарну. Окончательную реабилитацию Барклая в русской культуре совершил А. С. Пушкин: в стихотворении «Полководец» (1835), строке «Здесь зачинатель Барклай, а здесь совершитель Кутузов» к парным памятникам у Казанского собора работы Б. И. Орловского и статье «Объяснение» (1836) поэт показал необходимость обоих вождей — расчётливой выдержки Барклая и народного доверия к Кутузову. Несмотря на споры XIX–XX веков вокруг приоритета мемельского плана, современная историография признаёт преемственность стратегии 1812 года и выдающуюся роль Барклая-де-Толли как реформатора вооружённых сил и полководца европейской коалиции.
