Происхождение, среда и становление
Николай Николаевич Раевский принадлежал к старинному дворянскому роду, известному со времён Василия III и связанному родством с матерью Петра I царицей Натальей Нарышкиной. Его дед Семён Артемьевич сражался под Полтавой и служил прокурором Синода, а отец, полковник лейб-гвардии Измайловского полка Николай Семёнович, умер от раны при взятии Журжи в апреле 1771 года, не дожив до рождения второго сына (14 [25] сентября 1771 года, Петербург). Мать Екатерина Николаевна (племянница Г. А. Потёмкина) позднее вышла за генерала Л. Д. Давыдова (дядю поэта-партизана Дениса Давыдова), однако главным наставником мальчика стал её брат, граф А. Н. Самойлов, давший племяннику прекрасное домашнее воспитание.
Зачисленный в три года в Преображенский полк, четырнадцатилетний прапорщик Раевский в 1786 году был отправлен к Г. А. Потёмкину. Светлейший князь определил его в казачий отряд полковника В. П. Орлова, чтобы «казачья наука» приучила юношу делить с солдатами все тяготы похода. В Русско-турецкой войне 1787–1791 годов Раевский прошёл Молдавию (Ларга, Кагул, Аккерман, Бендеры), в девятнадцать лет стал подполковником и командиром казачьего полка (потеряв при штурме Измаила старшего брата Александра), а за Польскую кампанию 1792 года получил орден Св. Георгия 4-й степени. Приняв в 1794 году Нижегородский драгунский полк, он женился на внучке М. В. Ломоносова Софье Алексеевне Константиновой и в 1796 году отличился в походе В. А. Зубова к Дербенту. Неприязнь Павла I к кругу Потёмкина обернулась исключением 25-летнего полковника со службы (май 1797): четыре года опалы он провёл в поместьях за чтением военно-исторических книг, вернувшись в армию при Александре I.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Возвращение Раевского на фронт в 1807 году открыло ряд стремительных побед в авангарде его друга П. И. Багратиона (Гуттштадт, Анкендорф, ранение в колено при Гейльсберге, командование егерями и арьергардом при Фридланде). Вслед за тем последовали бои в Финляндии (1808, чин генерал-лейтенанта) и дунайский поход (1810), где скрытным ночным выдвижением батарей Раевский принудил к сдаче Силистрию.
Звёздный час генерала пришёлся на 1812 год во главе 7-го пехотного корпуса 2-й Западной армии. 23 июля у Салтановки под Могилёвом Раевский десять часов сдерживал пять дивизий маршала Даву: раненный картечью в грудь, он лично повёл в атаку Смоленский полк и убедил неприятеля в близости всей армии Багратиона, выиграв сутки для её переправы через Днепр (позднее генерал трезво уточнял, что легенда об атаке за руку с малолетними сыновьями преувеличена — дети были в лагере утром, но в бой не ходили). 15–16 августа около 15 тысяч бойцов Раевского сутки удерживали Смоленск против передовых сил 180-тысячной армии Наполеона и маршала Нея, прикрыв Королевский бастион (оборону которого возглавил И. Ф. Паскевич) и дав соединиться обеим русским армиям. 7 сентября при Бородине корпус Раевского принял удар на Курганной высоте («батарея Раевского»): при поддержке батальонов А. П. Ермолова он отбил первые штурмы и потерял почти весь состав (осталось «едва 700 человек»), но не пропустил врага к центру. Позднее его корпус решил исход боёв при Малоярославце и Красном, а в 1813–1814 годах уже во главе Гренадерского корпуса Раевский отличился при Кульме, удержал каре под Лейпцигом ценой тяжёлого ранения в грудь (генерал от кавалерии) и штурмовал высоты Бельвиль у Парижа.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
За воинской славой стояли жёсткая принципиальность и отказ от придворного угодничества. На военном совете в Филях 1 (13) сентября 1812 года Раевский твёрдо поддержал М. И. Кутузова в необходимости оставить Москву для сбережения армии. Даже Наполеон, по известному свидетельству, отозвался о нём: «Этот русский генерал сделан из материала, из которого делаются маршалы». Однако после 1815 года, командуя корпусами в Киеве, Раевский сторонился столичных интриг и аракчеевской муштры и, по семейному преданию, отклонил предложенный Александром I графский титул.
К 1825 году некогда сочувствовавший просветительским идеям ветеран убедился в гибельности революционных потрясений для России, но оказался в эпицентре декабристской драмы. Его сыновья Александр и Николай и зять генерал М. Ф. Орлов отошли от Южного общества до восстания, однако после 14 декабря были арестованы и сосланы его единоутробный брат В. Л. Давыдов, тот же Орлов и муж любимой дочери Марии князь С. Г. Волконский, а сыновья прошли через следствие. Тяжелейшим ударом стал отъезд Марии Волконской в Сибирь вопреки уговорам отца. Назначение членом Государственного совета в январе 1826 года при Николае I уже не могло залечить душевного надлома.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Раевский скончался 16 (28) сентября 1829 года в селе Бовтышка (Болтышка) и погребён в семейной усыпальнице в Разумовке. Глубина его военных познаний отразилась не только в боевых приказах, но и в критических замечаниях на труды историков Д. П. Бутурлина и А. Жомини. Особое место он занял в русской культуре благодаря близкой дружбе с А. С. Пушкиным во время путешествия по Кавказу и Крыму: поэт назвал генерала «свидетель Екатерининского века, памятник 12 года; человек без предрассудков, с сильным характером и чувствительный», а образы его сына Александра («Демон») и дочери Марии («Евгений Онегин», позднее «Русские женщины» Н. А. Некрасова) вошли в классику литературы. В 1820 году Ф. Ф. Беллинсгаузен назвал открытые острова в Тихом океане островами Раевского, а на Бородинском поле и под Салтановкой воздвигнуты мемориалы. Историография от А. Т. Борисевича до Е. В. Тарле и Ю. Л. Епанчина ценит в Раевском редкое единство личной отваги и корпусной тактической выучки, спасавшей русские армии в критические часы 1812–1814 годов.
