Происхождение, среда и становление
Князь Пётр Иванович Багратион принадлежал к картлийской ветви грузинского царского дома Багратионов. Его дед, царевич Александр (Исаак-бег), сын картлийского царя Иессе, из-за династических распрей в 1758 году бежал в Россию и служил в Астраханском и Кизлярском гарнизонах, куда вскоре перебрался и его сын Иван, будущий секунд-майор. Официально российское княжеское достоинство этой ветви признал Павел I, а 4 октября 1803 года она вошла в седьмую часть «Общего гербовника». Хотя формуляр и ранняя традиция называют местом рождения полководца Кизляр (29 июня [10 июля] 1765 года; в ряде изданий ошибочно приводится 1769 год), петиции отца, изученные А. Микаберидзе, свидетельствуют о переезде семьи из Картли-Кахетии в Кизляр в декабре 1766 года, что указывает на возможное рождение генерала в Тифлисе. Юный князь освоил русский, немецкий, грузинский, армянский, персидский и турецкий языки, но, в отличие от столичной знати, не говорил по-французски.
Службу Багратион начал в 1783 году рядовым Астраханского пехотного полка под Кизляром и вскоре стал сержантом. Кавказская граница приучила его к маневренным боям против горцев шейха Мансура (легенда о пленении при Алдах в 1785 году, воспетая Д. В. Давыдовым, оспаривается формулярным списком, фиксирующим оборону Кизляра). Переведённый в Кавказский пехотный полк, он дослужился до капитана, отличился при штурме Очакова (1788) и в польских кампаниях 1792 и 1794 годов. В рядах Софийского карабинерного полка стремительный натиск под Бродами и штурм варшавской Праги в октябре 1794 года обратили на подполковника внимание А. В. Суворова, сделавшего Багратиона ведущим учеником своей школы.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Возглавив в 1797 году 6-й егерский полк и получив в феврале 1799 года чин генерал-майора, Багратион стал бессменным начальником авангарда союзной армии Суворова в Итальянском и Швейцарском походах. Он первым открыл кампанию взятием Брешии и Бергамо, несмотря на пулевое ранение в ногу выиграл 12-часовой бой у Лекко, отличился на реках Адде и Треббии, при Нови, на перевале Сен-Готард, у Чёртова моста и в Клёнтальской долине. Быстрота, глазомер и хладнокровие в критические минуты закрепили за ним репутацию лучшего тактика суворовской выучки и принесли шефство над лейб-гвардии Егерским полком.
В Наполеоновских войнах 1805–1807 годов Багратион проявил себя незаменимым мастером арьергарда. Когда после Ульмской катастрофы армия М. И. Кутузова отступала к Ольмюцу, Багратион с отрядом менее 7,5 тысяч бойцов 4 (16) ноября 1805 года при Шёнграбене шесть часов сдерживал 45-тысячные корпуса Мюрата и Ланна, прикрыв отход главных сил и заслужив орден Св. Георгия 2-й степени. При Аустерлице он стойко держал правое крыло союзников, а в кампанию 1807 года на плато перед Прейсиш-Эйлау и под Фридландом прикрывал перегруппировку русской армии; сам Наполеон считал его лучшим генералом России. В Русско-шведскую войну 1808–1809 годов Багратион с 21-й дивизией занял южную Финляндию, разбил шведский десант под Або и в марте 1809 года совершил дерзкий переход по льду Ботнического залива на Аландские острова, вынудив Стокгольм к миру. Получив чин генерала от инфантерии, в 1809–1810 годах он командовал Дунайской армией, взяв Мэчин, Гирсов, Кюстенджу и одержав победы при Рассавете и Татарице.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Успехи сопровождались острой личной и придворной драмой. Устроенный Павлом I в 1800 году брак с красавицей графиней Екатериной Скавронской распался: в 1805 году княгиня уехала в Европу, превратив свой венский салон в центр светской дипломатии и связав жизнь с канцлером Меттернихом. Полководец страдал от тяжёлых долгов, а слухи об увлечении им сестры царя, великой княжны Екатерины Павловны, способствовали удалению Багратиона на Дунай и временной опале перед 1812 годом.
Трагический конфликт развернулся в начале Отечественной войны 1812 года. Командуя 2-й Западной армией и напрасно предлагая превентивный удар в Герцогство Варшавское, Багратион оказался отрезан от 1-й армии М. Б. Барклая де Толли. Получая противоречивые указания от царя и военного министра, он вырвался из клещей Наполеона, после упорного боя корпуса Н. Н. Раевского под Салтановкой форсировал Днепр и 3 августа соединился с Барклаем у Смоленска. Сначала Багратион добровольно подчинился Барклаю, но после оставления Смоленска возглавил оппозицию стратегии отступления: в письмах к руководству страны и А. П. Ермолову он резко обвинял «генералов-иностранцев» и называл Барклая изменником, подтолкнув назначение Кутузова. При этом Багратион одним из первых оценил народный характер войны и добился разрешения на первый летучий партизанский отряд под началом своего адъютанта Д. В. Давыдова.
На Бородинском поле 26 августа (7 сентября) 1812 года 2-я армия держала левое крыло на Семёновских флешах. Около полудня осколок ядра раздробил полководцу левую большеберцовую кость. Отказ от срочной ампутации и ошибка врачей, обнаруживших глубоко засевший осколок лишь 21 сентября при расширении раны в имении его друга Б. А. Голицына в селе Сима, привели к сепсису и гангрене; 12 (24) сентября князь Багратион скончался.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Первоначально погребённый в селе Сима, в июле 1839 года по инициативе Дениса Давыдова и в присутствии Николая I Багратион был торжественно перезахоронен на Бородинском поле у батареи Раевского. В 1932 году чугунный монумент-склеп взорвали ради металлолома, выбросив останки в поле; лишь в 1986 году археологи нашли сохранившиеся фрагменты костей и мундира, торжественно захороненные в восстановленном склепе в августе 1987 года. Имя полководца носят город Багратионовск (бывший Прейсиш-Эйлау), знаменитая Белорусская операция 1944 года, мост и проспект в Москве, памятники в Москве, Петербурге и Тбилиси, астероид 3127 Bagration.
Отечественная и зарубежная историография — от Военной энциклопедии И. Д. Сытина до монографий И. И. Ростунова, Е. В. Анисимова и А. Микаберидзе — неизменно выделяет редкое единство личной храбрости и тактической гибкости Багратиона, сделавшее его самым верным продолжателем суворовского искусства. Вместе с тем историки трезво оценивают его письма августа 1812 года, отмечая, что стратегическое отступление Барклая спасло армию, а резкая критика Багратиона отражала не столько злой умысел, сколько болезненную нетерпимость боевого командира к сдаче территории без решительной битвы.
