Происхождение, среда и становление
Михаил Михайлович Зощенко родился 28 июля (9 августа) 1894 года в Санкт-Петербурге (в ряде анкет указывались также 1895 год и Полтава) в дворянской семье художника-мозаичиста Михаила Ивановича Зощенко, оформившего фасад Музея Суворова, и публиковавшейся в газете «Копейка» писательницы Елены Осиповны Суриной. Склонный к глубоким переживаниям, на выпускных экзаменах в 8-й гимназии (1913) после единицы за сочинение юноша даже пытался отравиться сулемой и окончил курс лишь после переэкзаменовки. Проучившись год на юридическом факультете Петербургского университета и оставив его из-за неуплаты, осенью 1914 года Зощенко добровольцем ушёл на Первую мировую войну, окончив Павловское военное училище.
В 16-м гренадерском Мингрельском полку он командовал пулемётной командой и ротой, дослужился до штабс-капитана и был награждён четырьмя боевыми орденами (Святого Станислава II и III степеней, Святой Анны III и IV степеней) при представлении к ордену Святого Владимира IV степени. В ноябре 1915 года он был ранен в ногу, а в июле 1916 года под Сморгонью отравлен немецкими газами, заработав пожизненный порок сердца. Отказавшись в 1917 году эмигрировать во Францию, после службы комендантом Петроградского почтамта и адъютантом в Архангельске он в начале 1919 года добровольно вступил в Красную армию и сражался под Нарвой и Ямбургом до нового сердечного приступа. Затем последовали годы скитаний: «За три года я переменил двенадцать городов и десять профессий… Это было не твёрдое шествие по жизни, это было — замешательство» — он побывал сапожником, телефонистом погранохраны, агентом угрозыска и инструктором по птицеводству.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
На рубеже 1920–1922 годов Зощенко занимался в студии Корнея Чуковского при издательстве «Всемирная литература» и стал самым ярким прозаиком независимой группы «Серапионовы братья» (вместе с Л. Лунцем, В. Кавериным, К. Фединым, М. Слонимским, Вс. Ивановым и Н. Тихоновым), отстаивавшей в манифесте 1921 года свободу искусства от партийного заказа. Выпустив «Рассказы Назара Ильича, господина Синебрюхова» (1922) и «Сентиментальные повести» (1923), Зощенко обрёл невероятную всенародную популярность.
Соединив традицию устного сказа и синтаксическую полифонию блоковской поэмы «Двенадцать» с короткой рубленой фразой, писатель создал комическую маску полуграмотного советского обывателя, под которой разоблачал мещанство, жестокость, невежество и убожество коммунального быта. Парадоксальная «общедоступность» его миниатюр одновременно обеспечивала массовые тиражи и скрыто пародировала казённые призывы к пролетарской простоте. В 1930-е годы Зощенко перешёл к крупным синтетическим формам на стыке сатиры и научной популяризации: повестям «Возвращённая молодость» (1933) и «Голубая книга» (1934–1935), хотя не избежал и официальных заказов (очерк в сборнике о Беломорканале, 1934, и «Рассказы о Ленине», 1940), получив в 1939 году орден Трудового Красного Знамени. В 1941 году, признанный негодным к фронту, он дежурил на ленинградских крышах, написал с Е. Шварцем пьесу «Под липами Берлина» для театра Н. П. Акимова, а после эвакуации в Алма-Ату работал на «Мосфильме» и в редколлегии «Крокодила».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Главным трудом своей жизни Зощенко считал повесть «Перед восходом солнца» («Ключи счастья»), материалы к которой (20 тетрадей) вывез из блокадного Ленинграда в разрешённых 12 килограммах багажа. Опираясь на учение И. П. Павлова и психоанализ З. Фрейда, автор с клинической откровенностью анализировал детские травмы и страхи, доказывая, что «сила разума способна победить страх, отчаяние и уныние». Начатая в журнале «Октябрь» в августе 1943 года публикация была немедленно запрещена (полный текст вышел лишь в 1973 году в США и в 1987 году в СССР).
Роковой удар последовал в послевоенной идеологической чистке. Через три месяца после награждения медалью «За доблестный труд в ВОВ», опираясь в том числе на справку МГБ от 10 августа 1946 года, Оргбюро ЦК ВКП(б) приняло 14 августа 1946 года постановление «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“». Поводом стала перепечатка детского рассказа «Приключения обезьяны», а в докладе А. А. Жданова Зощенко был объявлен «окопавшимся в тылу» пошляком и «подонком литературы». Писателя исключили из Союза писателей и вычеркнули из печати; до 1953 года он выживал сапожным ремеслом и переводами (блестяще переведя для Карело-Финского госиздата повести Майю Лассилы «За спичками» и «Воскресший из мёртвых»).
После смерти Сталина, в июне 1953 года, при поддержке А. Т. Твардовского и К. М. Симонова Зощенко вновь приняли в Союз писателей — по настоянию Симонова заново, как переводчика. Но в мае 1954 года на встрече с английскими студентами в Доме писателя Зощенко, в отличие от Анны Ахматовой (чей сын Лев Гумилёв сидел в лагере), открыто отказался признать справедливость постановления 1946 года, напомнив о своём офицерском прошлом и чистой совести. На июньском проработочном собрании он вновь отказался каяться перед Симоновым и В. Кочетовым («Сатирик должен быть морально чистым человеком… Я приму любую иную судьбу, чем ту, которую имею»). Лишь в июле 1958 года тяжело больному писателю назначили пенсию, а 22 июля 1958 года он умер в Сестрорецке; власти запретили хоронить его на Литераторских мостках.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После смерти Зощенко постепенно вернулся к широкому читателю: его сатиры и пьесы легли в основу экранизаций, среди которых культовой стала комедия Леонида Гайдая «Не может быть!» (1975). В 1992 году в последней квартире писателя на Малой Конюшенной улице в Петербурге открылся литературно-мемориальный музей (музей «XX век»), а его имя присвоено астероиду (5759) Zoshchenko.
В академическом литературоведении последних десятилетий (труды Мариэтты Чудаковой, Александра Жолковского о «поэтике недоверия», Бенедикта Сарнова, Юрия Томашевского, Игоря Сухих и Линды Скэттон) Зощенко предстаёт не просто бытовым юмористом, а крупным экспериментатором и трагическим моралистом XX века, сопоставившим маски «маленького человека» с русской традицией юродства и отстоявшим личное достоинство перед лицом партийного террора в культуре.
