Происхождение, среда и становление
Николай Николаевич Воронов родился 23 апреля (5 мая) 1899 года в Санкт-Петербурге в семье конторского служащего Николая Терентьевича (сочувствовавшего социал-демократам и вернувшегося в 1917 году делегатом полкового комитета) и Валентины Андреевны Вороновых. Ранняя трагедия — самоубийство матери в ноябре 1908 года — и мобилизация отца в 1916 году привели к тому, что Николай в 1914 году оставил реальное училище, работал секретарём у присяжного поверенного, в 1917 году сдал экзамены экстерном и поступил в Госбанк. В марте 1918 года он пошёл на 2-е Петроградские командные артиллерийские курсы, воевал в 15-й армии против Юденича под Псковом и в 1919 году вступил в РКП(б) при рекомендации Матвея Захарова. На советско-польской войне в составе 83-го полка (вооружённого 76-мм пушками вместо выбывших 122-мм гаубиц) 17 августа 1920 года у села Юзефов Воронов получил тяжёлую контузию и при попытке прорыва с красноармейцем Волковым попал в плен, где пережил тиф и едва избежал ампутации ног до репатриации в 1921 году.
Межвоенная служба превратила фронтовика в теоретика и администратора: окончив Высшую артиллерийскую школу и отличившись на манёврах 1926 года под руководством Михаила Тухачевского, он в 1930 году окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе с дипломной работой о влиянии артиллерии на оперативное искусство. В 1930-е годы Воронов командовал полком в Московской Пролетарской дивизии, дважды выезжал в военные миссии в Италию (1932, 1935), разрабатывал под началом А. И. Егорова Боевой устав артиллерии и возглавил 1-ю артиллерийскую школу в Ленинграде.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Решающий боевой опыт Воронов приобрёл в Испании (конец 1936 — июнь 1937 года), где под псевдонимом «волонтёр Вольтер» координировал республиканскую артиллерию Мадридского фронта и опроверг взгляды о закате этого рода войск в маневренной войне. Назначенный 20 июня 1937 года начальником артиллерии РККА в звании комкора (вместо репрессированного Н. М. Роговского), он в ноябре представил наркому К. Е. Ворошилову масштабную программу модернизации — звукометрии, тяжёлых и зенитных систем, механической тяги и самоходной артиллерии. Проверка боёв на Хасане, руководство артиллерией на Халхин-Голе (1939) и при прорыве линии Маннергейма в Зимней войне закрепили его репутацию ведущего артиллериста армии.
С началом Великой Отечественной войны Воронов добился централизации огневого управления: возвращённый 19 июля 1941 года на восстановленную должность начальника артиллерии Красной армии (ГУНАРТ КА), он подчинил ГАУ и создал Штаб артиллерии во главе с И. А. Суслопаровым, а под Ельней с Леонидом Говоровым подготовил инструкцию Ставки по противотанковой обороне. Осенью 1941 года он организовывал артиллерию, контрбатарейную борьбу и ПВО Дороги жизни в блокадном Ленинграде. По его инициативе осенью 1942 года были сформированы артиллерийские дивизии, а в мае–июне 1943 года — первые пять артиллерийских корпусов прорыва РВГК. Как представитель Ставки, Воронов планировал огневую подготовку операции «Уран», руководил ликвидацией окружённых войск Паулюса в операции «Кольцо» (лично допросив фельдмаршала), координировал фронты на Курской дуге, под Смоленском и в Прибалтике, курировал «Катюши» и противоракетную оборону Ленинграда в 1944 году.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Служба Воронова в 1937–1950 годах не раз ставила его перед жёстким ведомственным и политическим выбором. Приняв артиллерию в разгар репрессий 1937–1938 годов, он отстоял проект Боевого устава от недоверия после ареста его прежнего руководителя; в сентябре 1939 года в походе в Западную Белоруссию Воронов чудом выжил в тяжёлой автокатастрофе — металлический осколок от удара в грудь отклонил от сердца подаренный Долорес Ибаррури в Испании карандаш. Острая коллизия с маршалом Григорием Куликом привела 13 июля 1940 года к ликвидации поста начальника артиллерии РККА и понижению Воронова до первого заместителя начальника ГАУ, а 19 июня 1941 года — к переводу во главу ПВО; лишь катастрофическое начало войны заставило Ставку экстренно восстановить централизованное управление.
В годы войны Воронов отстаивал целостность артиллерии как рода войск, резко возражая в 1943 году против передачи самоходной артиллерии в подчинение бронетанковым войскам. Принципиальной была и его позиция против использования пехотинцев со связками гранат и примитивными средствами в лобовых схватках с танками: считая такие бои неоправданной растратой живой силы, маршал скептически относился к пехотным ПТР и гранатомётам, делая ставку на насыщение стрелковых частей противотанковыми пушками. Драматичным стал и послевоенный поворот: инициировав в 1946 году Академию артиллерийских наук, Воронов в марте 1950 года был снят с поста командующего артиллерией, перейдя к научному руководству академией (включая ранние работы по баллистическим ракетам) и начальству над Военной артиллерийской академией в Ленинграде.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Присвоение звания Героя Советского Союза 7 мая 1965 года увенчало признание роли Воронова в Победе. Современники и руководители оборонной промышленности отмечали его высокую техническую культуру, способность находить общий язык с конструкторами (в том числе при поддержке проекта артиллерийского корректировщика Су-12 Павла Сухого в 1943 году) и глубокое знание общевойскового боя. Ценнейшим источником по истории советской артиллерии стали его труды и мемуары «На службе военной» (1963).
В военной историографии Воронов оценивается как создатель организационной структуры советской артиллерии прорыва — соединений РВГК, обеспечивших огневое господство Красной армии в кампаниях 1943–1945 годов, — и пионер интеграции ствольной артиллерии, реактивных систем и ранней ракетной науки. Скончавшись 28 февраля 1968 года и будучи погребённым у Кремлёвской стены, он остался в памяти российской армии и культуры, дав имя Пензенскому артиллерийскому инженерному институту и став одним из символов «бога войны» XX века.
