Происхождение, среда и становление
Салават Юлаев родился в июне 1754 года (по другим сведениям — в 1752 году) в башкирской деревне Текеево Шайтан-Кудеевской волости Уфимской провинции Оренбургской губернии, позднее сожжённой регулярными войсками при подавлении восстания. Он принадлежал к потомственным тарханам рода Шайтан-Кудей, в котором из поколения в поколение чтились муллы, абызы и батыры. Отец Салавата — Юлай Азналин — в 1768 году был назначен оренбургским губернатором князем А. А. Путятиным волостным старшиной, охранял границы от калмыцких набегов и в 1772 году участвовал в польской кампании против Барской конфедерации под началом А. В. Суворова, заслужив награды и жалованные земли; на время похода 18-летний Салават замещал отца в должности старшины.
С юности Салават владел письменным старотатарским языком (тюрки) и свободно читал по-русски, знал Коран и проявил редкий талант поэта-импровизатора (сэсэна). На настроения семьи тяжело давили историческая память о жестоко подавленных башкирских восстаниях 1735–1740 и 1755–1756 годов и уральская земельная экспроприация: купец и заводчик Я. Б. Твердышев (вместе с И. С. Мясниковым) с нарушением юридических норм получил башкирские вотчинные угодья (включая земли самого Юлая Азналина) под строительство Симского завода, а судебная тяжба 1773 года окончилась для старшины поражением и крупным штрафом в 600 рублей.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Мобилизованные в октябре 1773 года в Стерлитамакский башкирско-мишарский иррегулярный корпус для борьбы против мятежа на Яике, Юлай Азналин и 19-летний Салават 10–11 ноября 1773 года со своим отрядом перешли на сторону Емельяна Пугачёва в Бердской слободе под Оренбургом. По показанию уральского заводского чиновника М. И. Башмакова, башкиры прекрасно знали о самозванстве «Петра III», но пошли за ним «не для него, а для освобождения своих земель и свободы».
За год и пятнадцать дней борьбы (до пленения 25 ноября 1774 года) Салават Юлаев принял участие в 28 сражениях (11 из них провёл самостоятельно) и превратился в главного организатора восстания в Башкирии и Прикамье. Получив от Пугачёва чин полковника и поручение поднять Сибирскую дорогу, он рассылал манифесты и воззвания на тюрки и русском языке, сплачивая башкир, русских крестьян, заводских работных людей и народы Поволжья. Он занял Симский и Катавский заводы, Сарапул и Красноуфимскую крепость (январь 1774), штурмовал Кунгур вместе с Канзафаром Усаевым (получив тяжёлое ранение), а 3 июня 1774 года привёл к отступавшему Пугачёву 3 000 конников, за что был произведён в бригадиры и участвовал в боях на реке Ай против корпуса И. И. Михельсона и взятии крепости Осы. Его боевая и лирическая поэзия (около 500 сохранившихся строк — «Битва», «Стрела», «Юноше-воину», «Уралым», «Соловей», «Зюлейха») воодушевляла повстанцев и стала редким памятником башкирской литературы XVIII века.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Даже после тяжёлых поражений Пугачёва под Казанью и Царицыным и его пленения осенью 1774 года Салават отказался сложить оружие, применяя в Башкирии тактику внезапных партизанских налётов и манёвренных отходов (в том числе в сентябрьских столкновениях у деревень Тимошкиной и Норкиной с командой подполковника И. К. Рылеева, признавшего опасность действий «злодея Салаватки»). Жестокость войны на местах проявлялась и в разорении горных заводов, стоявших на отторгнутых башкирских землях. 18 октября генерал-аншеф П. И. Панин пригрозил башкирам поголовным истреблением за отказ выдать бригадира, а 27 октября генерал-майор П. С. Потёмкин от имени Екатерины II предложил Салавату немедленное прощение в обмен на явку, но получил твёрдый отказ.
Разбитый корпусом генерала Ф. Ю. фон Фреймана у Катав-Ивановского завода, Салават 25 ноября 1774 года был взят в плен в горах Каратау командой поручика В. Лесковского при поддержке мишарских старшин Абдусалямовых. Находясь под арестом в Уфе, он протестовал против взятия в заложники его жён и детей («Такого ж указа, чтоб от лишённых жизни семейства отбирать, действительно нет»), а на следствии в Казани, в Тайной экспедиции Сената в Москве и вновь в Уфе стойко отрицал обвинения. По приговору от 15–22 июля 1775 года отца и сына наказали 175 ударами кнута в местах боёв, вырвали ноздри, заклеймили и в октябре 1775 года отправили на вечную каторгу в балтийский Рогервик (Балтийский Порт, ныне Палдиски в Эстонии), где Сенат и при Павле I запретил переводить их в другие места. Салават умер в неволе 26 сентября (8 октября) 1800 года спустя четверть века.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Указ Екатерины II от 17 марта 1775 года требовал предать восстание «вечному забвению и глубокому молчанию»: цензура вычёркивала упоминания о Салавате, сэсэнов за песни о нём преследовали до начала XX века, а в очерке Ф. Ю. фон Фреймана (1794), «Истории Пугачёвского бунта» А. С. Пушкина (под цензурой Николая I) и статье ЭСБЕ (1900) бригадир изображался исключительно как «государственный злодей».
Признанное ещё П. С. Потёмкиным место Юлая и Салавата «в сердце башкирского народа» вернулось в культуру через переводы поэта-декабриста П. М. Кудряшёва, музыку А. А. Алябьева и исследования Ф. Д. Нефёдова (1880) и Р. Г. Игнатьева (1893–1894), а в XX–XXI веках получило прочную документальную основу в трудах М. Н. Покровского, И. М. Гвоздиковой, С. У. Таймасова и Н. М. Кулбахтина. В более чем 200 башкирских преданиях и русских песнях Салават почитается как борец против крепостного и заводского гнёта; сегодня он является национальным героем Башкортостана, чья конная статуя работы С. Д. Тавасиева (1967) в Уфе помещена на гербе республики, а имя носят город, район, орден, государственная премия, фильм Я. А. Протазанова (1941) и опера З. Г. Исмагилова (1955).
