Происхождение, среда и становление
Виктор Владимирович Хлебников (принявший в 1909 году творческое имя Велимир — «большой мир») родился 28 октября (9 ноября) 1885 года в ставке Малодербетовского улуса Астраханской губернии, «в стане монгольских исповедующих Будду кочевников», в семье естественника-орнитолога Владимира Алексеевича Хлебникова (из старинного астраханского купеческого рода с армянскими корнями Алабовых) и историка Екатерины Николаевны Вербицкой. Служебные переезды отца (Волынь, Симбирск, с 1898 года Казань) и домашняя научная среда привили юноше одинаковое внимание к живому миру степей и историческим судьбам народов.
Поступив в 1903 году на математическое отделение Казанского университета, Хлебников был арестован за участие в студенческой демонстрации, перешёл на естественное отделение (1904) и участвовал в экспедициях в Дагестан и на Северный Урал, открыв новый вид кукушки (1906). Переломным потрясением стала Русско-японская война и гибель флота при Цусиме (1905): поэт оставил зоологию ради поисков числовых «законов времени», способных объяснить и предотвратить войны («Мы бросились в будущее с 1905 года»).
После переписки и встречи в Судаке с символистом Вячеславом Ивановым он переехал в Петербург (1908), перевёлся на филологический факультет (отчислен в 1911 году за неуплату), посещал «башню» Иванова и дом А. Ремизова, дебютировал неологическим текстом «Искушение грешника» в «Весне» (октябрь 1908) и вскоре порвал с журналом «Аполлон» и символистами.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1910 году Хлебников с В. Каменским, братьями Бурлюками, М. Матюшиным и Е. Гуро основал объединение «будетлян» («Гилея») и выпустил сборник «Садок судей». В 1912 году с приходом В. Маяковского и А. Кручёных движение окрепло: вышли литографированные книги Кручёных и Хлебникова «Игра в аду» и «Мирсконца», его брошюра «Учитель и ученик» (с числовым предсказанием: «Не сто́ит ли ждать в 1917 году падения государства?») и манифест «Пощёчина общественному вкусу», провозгласивший право поэта на неограниченное обновление словаря.
Главной заслугой Хлебникова стала реформа поэтического языка («периодическая система слова», по слову Маяковского). В ранний «общеславянский» период (1907–1913) он разворачивал гнёзда неологизмов из исконных корней («Заклятие смехом», «Кузнечик»); в манифесте «Слово как таковое» (1913, с Кручёных) оформил теорию зауми, а в 1919–1922 годах выстроил «звёздный язык» — универсальную семантику начальных согласных. Поэт изобрёл жанр «сверхповести» («Дети Выдры», «Зангези»), создал пролог к опере «Победа над солнцем» (1913), палиндромического «Разина», утопический «Ладомир», «Ночь в окопе», прозу «Ка» и футурологические очерки «Радио будущего» и «Мы и дома».
Особое место заняли его историософские проекты: избранный друзьями в декабре 1915 года «Королём Времени», в 1916 году он основал утопическое «Общество председателей Земного шара» («Союз 317», декларация «Труба марсиан»), призывая «Творян» заменить воюющие государства «Государством времени», управляемым математическими ритмами истории (трактат «Доски судьбы»).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Хлебников оставался бескомпромиссным одиночкой даже внутри авангарда. Он протестовал против нападок «Пощёчины» на своего учителя М. Кузмина, в 1913 году ссора в «Бродячей собаке» чуть не привела к дуэли с О. Мандельштамом, а в 1914 году приезд Филиппо Маринетти расколол «Гилею»: Хлебников с Б. Лившицем раздавали листовку против преклонения перед итальянским футуризмом в защиту самобытности Востока и поссорились с Д. Бурлюком.
Мировая война и революция превратили жизнь поэта в скитания. Мобилизованный весной 1916 года в 93-й запасной полк в Царицыне (что вызвало антивоенную поэму «Война в мышеловке»), он спасся от фронта благодаря психиатрическим комиссиям доктора Н. Кульбина и весной 1917 года ушёл в длительный отпуск. В октябре 1917 года в Петрограде он сочинил воззвание «Председателей земного шара» против Временного правительства, в 1918 году писал для астраханской газеты «Красный воин», а летом 1919 года укрылся от деникинского призыва в харьковской лечебнице Сабурова дача.
В 1920 году в Харькове С. Есенин и А. Мариенгоф провели шуточное «коронование» Хлебникова в Председатели земного шара, в 1921 году он с Персармией побывал лектором в Гилянской республике в Иране («русский дервиш» в «Трубе Гульмуллы»), а по возвращении в нэпмановскую Москву оказался в нищете и без издателя для «Досок судьбы». В мае 1922 года больного поэта увёз в новгородскую деревню Санталово художник П. Митурич; паралич ног и гангрена оборвали его жизнь 28 июня 1922 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Ещё в пражской монографии 1921 года Роман Якобсон назвал Хлебникова «наибольшим мировым поэтом нынешнего <двадцатого> века». Маяковский провозгласил его «поэтом для производителей» и «честнейшим рыцарем в нашей поэтической борьбе»; с его открытиями работали Б. Пастернак, Н. Асеев, О. Мандельштам, Н. Заболоцкий и обэриуты. Тесный диалог с живописью авангарда — Павлом Филоновым (иллюстрировавшим его «Изборник»), Казимиром Малевичем, М. Матюшиным и В. Татлиным — сделал Хлебникова узлом синтеза искусств и опорой теории ОПОЯЗа.
Если Якобсон акцентировал в его стихе самоценную звуковую форму, то последующие филологи (В. В. Иванов, Б. А. Успенский, В. Григорьев, А. Парнис) доказали присутствие строгих семантических и мифопоэтических структур за каждым его неологизмом. После 5-томника Н. Степанова (1928–1933) и тома Н. Харджиева (1940) поэт в СССР десятилетиями оставался под негласным полузапретом вплоть до юбилейного издания «Творений» 1986 года и академического 6-томника 2000–2006 годов. Память о нём хранят музей в деревне Ручьи, могила на Новодевичьем кладбище и малая планета 3112 Велимир.
