Происхождение, среда и становление
Жан-Поль Марат родился 24 мая 1743 года в Будри (Невшательское княжество) в семье образованного выходца из Сардинии Жан-Батиста Мара и Луизы Каброль, происходившей из женевских гугенотов; любопытно, что его младший брат Давид позднее поселился в Петербурге и преподавал французский язык А. С. Пушкину в Царскосельском лицее. Протестантская среда сформировала у Жан-Поля нравственный ригоризм и острую реакцию на несправедливость. В шестнадцать лет он покинул отчий дом: жил в Бордо, изучал медицину в Париже, где офранцузил фамилию, а с середины 1760-х годов более десяти лет провёл в Великобритании, Ирландии и Голландии.
В Лондоне Марат утвердился как врач и литератор: написал политический роман о Польше «Приключения юного графа Потовского», в июне 1775 года получил степень доктора медицины Сент-Эндрюсского университета, а в 1777 году благодаря аристократической протекции стал врачом гвардии графа д’Артуа — брата Людовика XVI. Параллельно он ставил опыты по физике огня, дифракции света и медицинскому электричеству (удостоенному в 1783 году премии Руанской академии), оспаривая ньютоновскую оптику. Комиссии Парижской академии наук в 1779–1780 годах высоко оценили его экспериментальное мастерство, которое отмечал и Бенджамин Франклин, однако академики во главе с Лавуазье, Кондорсе и Лапласом отвергли теоретические выводы Марата. Это отторжение породило в нём стойкую вражду к замкнутым научным корпорациям, позднее вылившуюся в памфлет «Современные шарлатаны» и общую непримиримость к старому порядку.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Задолго до 1789 года Марат изложил радикальную политико-правовую программу. В философском труде «О человеке» (1773–1776) он полемизировал с Вольтером и Гельвецием, а в книге «Цепи рабства» (1774, на фоне кампании Джона Уилкса в Англии; французское издание — 1792) исследовал вырождение представительной власти в деспотизм. Опережая Руссо, Марат доказывал, что острейший антагонизм общества проходит не между знатью и буржуазией, а между богатыми и неимущими. В «Плане уголовного законодательства» (1780, переиздан его будущим соперником Ж. П. Бриссо) он связывал преступность с нищетой и произволом законов, предлагал ограничить смертную казнь, ввести суд присяжных и защитников для бедных.
С созывом Генеральных штатов в 1789 году Марат оставил науку ради публицистики за третье сословие: выпустил брошюру «Дар отечеству» и проект Конституции, ставивший право на жизнь выше права собственности. Главным орудием его влияния стала основанная 12 сентября 1789 года газета «Друг народа» («L'Ami du peuple»), сменившаяся в сентябре 1792 года «Журналом Французской республики». Не опираясь на парламентскую партию, Марат превратил печать в орган прямого уличного контроля: печатал жалобы горожан из подпольных типографий в подвалах кордельеров, разоблачал министров и генералов и стал связующим звеном между якобинцами и санкюлотами.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Политическая линия Марата менялась вместе с углублением кризиса. Вплоть до лета 1791 года он считал ограниченную монархию приемлемой для крупной державы и обрушивался прежде всего на умеренных депутатов Учредительного собрания. Переломом стали бегство короля в Варенн и расстрел демонстрации на Марсовом поле 17 июля 1791 года, после которого власти разгромили его типографию: с этого момента Марат стал последовательным республиканцем. Примечательно, что после свержения монархии 10 августа 1792 года он настоял в Конвенте на открытом судебном процессе над Людовиком XVI с поимённым голосованием, рассматривая суд как школу гражданского просвещения нации.
Однако в борьбе за спасение революции Марат последовательно легитимировал насилие. В начале сентября 1792 года в качестве члена Наблюдательного комитета Парижской коммуны он подписал циркуляр, оправдывавший Сентябрьские расправы, а в газете увеличивал требуемое число казней врагов свободы с сотен до десятков тысяч. Избранный в Конвент от Парижа и примкнувший к монтаньярам, он вступил в смертельную схватку с жирондистами Бриссо. В апреле 1793 года как председатель Якобинского клуба Марат подписал воззвание к департаментам против заговорщиков в Конвенте; противники добились его предания суду, но 24 апреля Революционный трибунал единогласно оправдал Марата. Этот триумф сломил влияние Жиронды и предрешил восстание 31 мая — 2 июня 1793 года, при котором Марат редактировал списки арестуемых депутатов.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Истощённый годами подполья и мучительным кожным заболеванием, вынуждавшим его работать в лечебной ванне, Марат погиб 13 июля 1793 года от удара ножом жирондистки Шарлотты Корде из Кана, проникшей в дом на улице Кордельеров под предлогом доноса на беглых депутатов. Покушение дало обратный эффект: гибель «Друга народа» сплотила монтаньяров, ускорила террор и породила культ революционного мученика. Жак-Луи Давид устроил торжественные похороны и написал знаменитую картину, города переименовывали в честь трибуна, а 21 сентября 1794 года его прах перенесли в Пантеон — но уже 8 февраля 1795 года термидорианцы удалили останки из усыпальницы.
В историографии оценки Марата отражают главный спор о природе якобинства. Консервативная и либеральная традиция, включая дореволюционные российские словари, видела в нём фанатичного демагога, подстрекавшего к расправам. Социалисты и советские историки (И. И. Скворцов-Степанов, Ц. Фридлянд, Е. В. Тарле, А. З. Манфред) подчёркивали его бескорыстную защиту плебейских низов, хотя Манфред в полемике с В. Г. Ревуненковым возражал против модернизации взглядов Марата в духе пролетарской идеологии. Современные исследователи (Р. Дарнтон, издатели десятитомного брюссельского корпуса сочинений) рассматривают его как создателя новой медийной политики, соединившей просветительский гуманизм дореволюционных трактатов с безжалостной практикой гражданской войны.
