Происхождение, среда и становление
Василий Иванович Баженов родился 1 (12) марта 1737 (или 1738) года в семье Ивана Фёдоровича Баженова, дьячка одной из придворных кремлёвских церквей (место рождения — Москва или с. Дольское близ Малоярославца). С детства увлечённый зарисовкой московской старины, он привлёк внимание главного столичного архитектора Д. В. Ухтомского, который в 1753 году принял юношу в свою кремлёвскую школу. В 1755 году Баженов поступил в «художественный класс» гимназии Московского университета, откуда по инициативе И. И. Шувалова был переведён в Петербург в первый набор Императорской Академии художеств (1758). Заняв первое место на вступительном экзамене, он стал помощником С. И. Чевакинского на строительстве Никольского морского собора.
В 1760 году Баженов наряду с А. П. Лосенко стал первым заграничным пенсионером Академии. В Париже у Шарля Де Вайи он усвоил идеи передового неоклассицизма (Ж.-Ж. Суффло, К.-Н. Леду), изготавливал точные модели колоннады Лувра и римского собора Святого Петра и был избран членом академий Рима, Флоренции и Болоньи. Вернувшись в 1765 году, он блестяще выполнил конкурсный проект на профессорскую степень, но академическое начальство отказало ему в звании. Оставив Академию, в конце 1766 года Баженов поступил главным архитектором в Артиллерийское ведомство графа Г. Г. Орлова в чине капитана и вскоре перенёс основную деятельность в Москву.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Баженов первым после петровских преобразований создал самобытный национальный язык русского зодчества, соединив французский неоклассицизм и палладианство с градостроительным размахом и отечественной декоративной традицией. Главным проектным замыслом стал Большой Кремлёвский дворец («Форум великой империи», 1767–1775), заказанный Екатериной II во время созыва Уложенной комиссии. Гигантский четырёхъярусный фасад длиной около 630 метров на месте южных и западных стен Кремля включал амфитеатр, овальную площадь и три радиальные магистрали; для его проверки была учреждена Кремлёвская строительная экспедиция, воспитавшая М. Ф. Казакова, и изготовлена уникальная 17-метровая деревянная модель (1:44). Градостроительные идеи Баженова легли в основу Проектированного плана Москвы 1775 года.
Тогда же, оформляя с Казаковым павильоны на Ходынском поле в честь Кючук-Кайнарджийского мира (1775), Баженов соединил западную готику с нарышкинским узорочьем XVII века, положив начало русской псевдоготике. Наиболее полно этот стиль раскрылся в подмосковном императорском ансамбле Царицыно (1776–1786) с красным кирпичом, резным белым камнем, мостами и павильонами. В частном строительстве с его именем традиционно связывают Дом Пашкова (1784–1786) — эталон московского классицизма напротив Кремля, восстановленный после пожара 1812 года по исходному облику, а также Дом Юшкова на Мясницкой и ансамбль в Быкове. Вместе с Ф. В. Каржавиным Баженов подготовил первый полный русский перевод «Десяти книг об архитектуре» Витрувия (1790–1797).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Судьба зодчего сложилась как череда масштабных начинаний, обрывавшихся по воле монарха. После закладки Большого Кремлёвского дворца (1773) и разборки части южной кремлёвской стены при рытье котлована появились трещины на стенах Архангельского собора; в 1775 году Екатерина II окончательно закрыла проект, потерявший политический смысл после завершения войны и роспуска Уложенной комиссии, а также из-за нежелания возвеличивать патриархальную Москву. В Царицыне удар оказался ещё болезненнее: Баженов возвёл два равновеликих, соединённых оранжереей корпуса для императрицы и цесаревича Павла. К 1785 году из-за острого конфликта между матерью и наследником такое равенство стало политической ошибкой; осмотрев стройку, Екатерина II назвала помещения тёмными и непригодными для жилья, приказала снести дворец и в 1786 году передала проект Казакову, уволив Баженова.
Отставка принесла многолетнюю нужду: частная академия зодчего не состоялась («препятствиев к моему намерению весьма есть много»), а подряд у капризного мецената П. А. Демидова на здание Московского университета закончился срывом проекта и банкротством Баженова (вновь достраивал Казаков). Одновременно участие в московских масонских ложах (С. И. Гамалеи и Н. И. Новикова) и передача книг цесаревичу Павлу чуть не стоили архитектору свободы во время разгрома новиковского кружка в 1792 году; он избежал ареста и до 1796 года скромно служил по Адмиралтейств-коллегии в Кронштадте.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Короткое возрождение карьеры принесло воцарение Павла I (1796): Баженов получил чин действительного статского советника, разработал ранний проект Михайловского замка (существенно переработанного и возведённого Винченцо Бренной) и в 1799 году стал вице-президентом Академии художеств. Он успел составить план реформы академического образования — отказа от ранней общеобразовательной школы в пользу конкурсного приёма талантливых юношей (реализован позже А. С. Строгановым и А. Н. Олениным) — и начал собирать атлас русской архитектуры, но скончался 2 (13) августа 1799 года и был впоследствии перезахоронен в тульском имении Глазово.
В науке центральное место занимает спор об атрибуции и «баженовском мифе». Н. М. Карамзин сравнивал его планы с «Утопией» Мора; в советскую эпоху (от И. Э. Грабаря к юбилеям середины XX в.) сформировался образ непризнанного гения, которому для спасения от сноса приписывали десятки подмосковных усадеб. Современные исследователи (серия «Памятники архитектуры Москвы», Д. О. Швидковский, Н. Лансере, В. В. Пучков) подтверждают документально Кремлёвский проект и Царицыно, сохраняя традиционную атрибуцию Дома Пашкова, но отделяя вклад Казакова и Бренны. И всё же именно Баженов задал классицистический и романтический масштаб русской архитектуры эпохи Просвещения.
